Справедливости ради надо заметить, что в своем описании Николай Михайлович несколько сгущает краски и переставляет акценты. Вряд ли«ушельцы» действительно были так уж сильно озабочены принципами наследования. Главной причиной этой акции в стиле политики ненасильственного сопротивления имени Махатмы Ганди была, думается, все-таки не беззаветная любовь к своему князю, а неприязнь к пришельцам. К тому же о поголовном бегстве из Москвы говорит только один источник — Ермолинская летопись, в других же переселялись не«вси» , а лишь«многие люди» . Но, так или иначе, приходится признать — многолюдный исход из Москвы в Коломну летом 1433 года действительно, как говорится, «имел место быть».

Конечно же, сегодня, когда много десятилетий в стране действует непоколебимый принцип «из Москвы хода нет», когда поселившихся в Первопрестольной оттуда не выковырять никакими средствами — поверить в добровольно обезлюдевшую столицу непросто.

Но так было далеко не всегда. В нашей истории встречалась не только пустая Москва — были случаи, когда власти прямым текстом призывали где-нибудь наловить в столицу жителей.

К примеру, вскоре после Смутного времени, в апреле 1613 года, когда избранный Михаил Федорович еще ехал на царство в Москву из Костромы, Боярская дума приняла решение о возвращении в тягло разбежавшихся москвичей. В столичные жители насильно зачислили всех оказавшихся в это время в Москве, а за укрывательство удравших от творившегося в столице беспредела москвичей тогдашние «главы местных администраций» могли оказаться на плахе. Так, воеводе Устюжны Железнопольской прямым тестом объясняли:«А будет вы закладчиков всех тотчас не сыщете и на поруки их подавати не велите, то вам за то от нас быти в смертной казни» .

Но я отвлекся.

Юрий стал заложником тех самых традиций, за которые он так ратовал. Древний обычай, позволяющий любому свободному человеку откланяться и без всяких объяснений«отъехать» к другому господину, обернулся против него. Народ демонстративно покидал Москву, и масштабами происходящего впечатлилось даже его собственное войско. Крысы побежали с корабля.

Одним из первых сделал ручкой боярин Всеволожский. Нечаянный союзник Юрия однажды собрал манатки и, не попрощавшись с новыми друзьями, поехал в Коломну к своему прежнему сюзерену. Судя по всему, бурные события последних лет изрядно впечатлили хитроумного боярина — до настоящей утраты адекватности. Он окончательно уверовал в собственную изворотливость и неуязвимость, и, похоже, не сомневался, что без особых проблем сможет в очередной раз перекраситься, и, повинившись, влиться в команду победителей.