Поэтому Юрия Звенигородского, отпустившего давнего соперника, сочли дураком и свои, и чужие.
Сразу после того, как Василий откушал на шикарном прощальном обеде, устроенном дядей, получил от него же подарки, и отъехал в свою Коломну, вслед за ним потянулись москвичи. Московским жителям вообще было не очень уютно с пришельцами. Юрия и его людей они считали худородными выскочками, наглыми провинциалами, понаехавшими в столицу и сломавшими устоявшуюся систему со сложившейся иерархией и расписанными полномочиями. Каково, например, было московскому боярству терпеть притязания бояр звенигородских и галицких? При том, что даже самый родивитый из пришельцев, тот самый Семен Морозов, принадлежал к младшей ветви этого знаменитого рода, и в происхождении безнадежно уступал и московским родственникам, и представителям других многочисленных «сильных» фамилий.
Юрий не учел главного: просто взять власть — это только оседлать необъезженного жеребца, удержаться на нем — вот задача. Любой начальник знает, что при новом главе аппарат управления надо не подстраивать, а перебирать, как мотор застучавшей машины. Где-то поставить своих людей, кого-то купить, кого-то припугнуть, накопившийся шлак вычистить, обеспечить если не лояльность, то хотя бы управляемость структуры… Без этого сложившийся аппарат отторгнет тебя, как палец — занозу. В нашем случае, правда, все произошло наоборот — заноза осталась на месте, а обиженно удалился сам организм.
После отъезда Васеньки в Коломну в Москве началось то, что сегодня назвали бы флешмобом. Вот как рисуют произошедшее летописи:«Многие люди начаша отказыватися от князя Юрья за великого князя и поидоша к Коломне безпрестани» . Потому как«москвичи вси, князи, и бояре, и воеводы, и дети боярьскые, и дворяне, от мала и до велика, вси поехали на Коломну к великому князю, не повыкли бо служити уделным князем» . А после того, как сидящий в Коломне Василий II, вместо того, чтобы проявить ответное благородство и образумить «переселенцев», напротив, сам«нача звати к себе людей отовсюду» — поток демонстративно хлопающих дверью москвичей усилился многократно.
По сути, это действительно был флешмоб. Демонстративная акция. Показательная обструкция. Образцово устроенный бойкот пришельцам.
Вот как описывает последствия этого показательного бойкота Карамзин: «В несколько дней Москва опустела: граждане не пожалели ни жилищ, ни садов своих и с драгоценнейшим имуществом выехали в Коломну, где недоставало места в домах для людей, а на улицах для обозов. Одним словом, сей город сделался истинною столицею Великого Княжения, многолюдною и шумною. В Москве же царствовали уныние и безмолвие: человек редко встречался с человеком, и самые последние жители готовились к переселению. Случай единственный в нашей истории и произведенный не столько любовию к особе Василия, сколько усердием к правилу, что сын должен быть преемником отца в Великокняжеском сане!».