«А пишу вам се слово того для, чтобы не перестала память родителей наших и наша и свеча бы не погасла [2] » .

Впрочем, об этом лучше меня сказал Александр Панченко, один из признанных мэтров изучения Древней Руси:«Судя по духовным грамотам первых московских князей, они любили выражение: „свеча бы не погасла“. Ему придавалось особое, даже чрезвычайное значение. Это были заветные слова, „ясак“, выражаясь по-старинному,— то есть пароль, своего рода семейный девиз, притом девиз созидательный. Московские князья… крепко держались друг за друга, почитали родителей и заботились о чадах: в первых пяти поколениях, от младшего сына Александра Невского Даниила, который получил в удел Москву в 1263 году и „затеплил свечу“, и до Василия Дмитриевича, наследовавшего победителю Мамая, нет или почти нет фамильных распрей — дело для тогдашней Руси неслыханное [3] » .

Это в самом деле так — и про «почитание родителей», и про «заботу о чадах». Читая завещания московских князей невозможно отделаться от впечатления, что князей в них не видно. Есть лишь обычные отцы, разговаривающие со своими детьми. Вот, к примеру, как дед моих героев, Дмитрий Донской обращался к наследникам: «Дети мои, младшие братья князя Василия, чтите и слушайте своего брата старшего, князя Василия, вместо меня, своего отца; а сын мой князь Василий держит своего брата князя Юрия и своих братьев младших в братстве без обиды… [4] ».

Эту свечу хранили пять поколений. Пять поколений. В шестом Васенька поднял руку на двоюродного брата.

И пролитая кровь Косого стала своеобразным проклятьем, наложенным на следующие пять поколений.

Жестокость, какая-то звериная безжалостность, станет отныне в этой семье страшной обыденностью, позволившей «первому русскому диссиденту» Андрею Курбскому публично обозвать московских князей«издавна кровопивственным родом» . Ни одной семье больше не быть счастливой, брат будет вставать на брата в каждом поколении. О Васеньке речь впереди, его сын, Иван III, поднимет руку на братьев и внука, следующий, Василий III — сведет счеты с племянником, Иван IV Грозный убьет двоюродного брата и сына… На последнем проклятом поколении — пятом, на тихом и кротком Федоре Ивановиче «свеча погаснет». Династия прервется.

Кончится семья.

Как мы увидим дальше, с ослеплением Косого ничего не завершилось. Стрелка жестокости зашкалила. Нас еще ждет какая-то безумная вакханалия братоубийственной резни, где ни в грош не будут ставить даже кровных родственников, резать князей, что уж говорить о боярах. А ведь когда-то Дмитрий Донской публично казнил одного своего боярина, уличенного в наведении на Москву татар, и летописец отметил это как чрезвычайное происшествие. Впрочем, жестокость, продемонстрированная Васенькой, не была исключительной привилегией княжеской семьи.