Ушли очень немногие.
Это была не проигранная битва, это была резня. Татары сняли в тот день небывалый кровавый урожай.«И многое множество побито было русских воинов, так что один агарянин десять или более русских одолел. Тогда убили князей множество и бояр, а князья бежали с малой дружиной, а тотарове все целы остались [7] » .
Такого страха божьего на Руси не случалось уже много десятилетий. В истории земли русской появилось страшное слово «Белевщина». На крутом берегу Оки возле мелкого городишки Белева остался лежать цвет московского воинства и на многих страницах летописей остался скорбный мартиролог князей русских: Андрей Константинович Шонуров, Федор Торусский, Андрей Стародубский, Лобана Ряполовский, внуки Боброка-Волынского — Акинф и Полиевкт Борисовичи, Дмитрий Иванович Каиса, Кузьма Порховской, Петр и Иван Кузминские, Семен Астафьевич Горсткин, Константин Данилович Плещеев, Семен Федорович Свиблов, Алексей Игнатьевич Жеребцов, Андрей Хоробров, Иван Федорович Кутузов, Федор и Никита Федоровичи Туриковы, Никита Васильевич Заболоцкий…
«А инех бесчисленное множество побьено бысть» .
* * *
Гибель русской дружины была не только пугающей и страшной. Она была еще и очень странной — настолько странной, что исследователи уже много лет ищут разгадку Белевщины. Как я уже говорил, соотношение сил было таково (и с этим согласны все источники без исключения), что русские никак не могли, не имели права проиграть. И, тем не менее — были разбиты.
Что же произошло в тот черный день 5 декабря 1437 года?
Я уже говорил как-то, что работа историка часто сродни ремеслу детектива. Историку-медиевисту часто, как какому-нибудь Шерлоку Холмсу, приходится восстанавливать картину произошедшего по немногочисленным обломкам, обрывкам свидетельств, показательным недомолвкам и многозначительным умолчаниям. Как и у следователя, свидетелей произошедшего приходится очень долго искать, да и найденные очевидцы частенько вовсе не горят желанием помочь следствию. Они лгут, меняют показания, запутывают и юлят, и твоя главная задача — сложить у себя в мозгу эту головоломку, уложить пазл так, чтобы все эти обломки мозаики сложились в непротиворечивую картину.
Период, о котором мы говорим, особенно беден на свидетельства. Все показания давным-давно известны, приняты к сведению, учтены и осмыслены. Но вот беда — их очень мало. Непозволительно мало. Пройдет каких-нибудь лет пятьдесят-семьдесят — и количество источников увеличится взрывообразно, в несколько раз. Там уже, как говорили в моем детстве, «хлюзда на правду выйдет» однозначно, там истину не скроешь.