Нина обошла печь, которая сохранилась лучше всех, вокруг. Свод – цел, стены — без трещин. Топка была завалена мусором, но ее можно почистить. Дымоход весь в саже, но и это поправимо.
Она внимательно рассмотрела те, что обвалились.
— Одну из них можно восстановить, — сказала Нина. — Потребуется новый кирпич для свода. Но кирпич можно взять от этой.
Олаф стоял рядом и молчал. Наверняка его удивляло, что госпожа копается в этих обломках, но он благоразумно молчал, перебирая в кармане только что полученные серебрушки.
Нина прошла к оврагу. Каолиновый карьер оказался исполинской чашей с неоново-бирюзовой водой — густой, словно жидкий шёлк и прозрачной до самого дна. Высокие глиняные обрывы уходили правильными ступенями, изрезанные глубокими морщинами-оврагами. На солнце глина высыхала, покрываясь сетью мелких трещин, как мозаика в пустыне. А вокруг этой безжизненной воронки плотной стеной стоял суровый вековой лес — изумрудные лапы сосен заглядывали в бирюзовое зеркало, создавая сюрреалистичный пейзаж.
Нина опустилась на корточки и разрыла верхний слой земли. Под ним была глина.
Белая. Жирная. Чистая.
Каолин.
Она взяла горсть, размяла в пальцах. Глина была пластичной, как тесто, — идеальной для формовки.
— Это она, — сказала Нина. — Та самая. Из такой глины делают фарфор.
— Фарфор? — переспросил Олаф.
— Это такая белая, тонкая посуда. Тарелки, чашки, супницы. Аристократы за них золотом платят.
Олаф присвистнул.
— И вы знаете, как это делать?
— В общих чертах, я больше росписью когда-то увлекалась, — Нина посмотрела на него. – Будем по ходу дела учиться.
Олаф помолчал. Потом сказал:
— Госпожа, я… Думал, вы блажная. А теперь…
— А теперь поверил? — усмехнулась Нина.
— Простите дурака, не привыкли мы к господской заботе, — кивнул староста.
Нина поднялась, отряхнула руки.
— Тогда за работу. Завтра с рассветом начинаем чистить печь. И найди мне двух мужиков, которые умеют класть кирпич.
— Найду.
Она повернулась к усадьбе. В окнах горели масляные плошки — желтые, теплые, живые.
— Иди, Олаф. Отдыхай. Завтра будет трудный день. В город поедем.
Староста поклонился и ушел.
Нина осталась одна у печи. Провела рукой по черному, прожженному кирпичу. Коснулась амулета на груди — металл был теплым, как всегда.
— Ну что ж, — сказала она вслух. – Магия там или не магия, а пора, Нина Петровна, начинать новую жизнь.
ГЛАВА 10
План родился той же ночью.
Нина сидела за столом, при свете крошечного масляного светильника, и царапала углем на доске.
1. Печи — кирпич, глина, дрова.
2. Дорога – прямой нет, там топи, объездная проселочная, тридцать миль крюка.