Нина хотела возразить, но слова застряли в горле.
Она посмотрела на свои руки. Эти руки построили целое производство. Вырвали ее из голода и унижений.
И эти руки не должны сжиматься в кулаки от бессилия перед мужчиной, который считает ее своей вещью.
— Я поеду, — сказала она тихо. – Вызволю Лизхен и поеду. И мало ему не покажется.
Бабка Верея ничего не ответила.
Старик в углу медленно кивнул, и в его глазах блеснуло что-то похожее на одобрение.
ГЛАВА 18
Утром Нина вернулась в Гранфельд.
Голова еще кружилась, но она заставила себя не хвататься за стены. Прошла через двор, кивнула крестьянам, которые смотрели на нее с облегчением и тревогой.
— Госпожа! — Фрида выбежала навстречу, всплеснула руками. — Госпожа, слава Заступникам, вы живы! Мы уж думали…
— Это все потом, — перебила Нина. — У нас было много заказов. Как дела на производстве? И, кстати, герцог прислал охрану?
— Прислал, госпожа. Пятеро. И главный спрашивал про вас.
— Позови его ко мне через час. И принеси учетные книги.
Нина вошла в свою комнату, прикрыла дверь и села на кровать.
Она закрыла глаза и потерла виски, стараясь унять головную боль.
У нее четырнадцать дней.
За это время она может сделать партию чашек. Может закончить сервиз для короля. Может поставить новые печи.
Но она не знает, как заставить мужчину — своего мужа — отказаться от нее.
И от этой мысли ее снова тошнило…
…Тем временем Элеонора фон Лансдорф пребывала в блаженном неведении относительно планов ее любовника в отношении собственной жены.
Письмо от сестры пришло с утренней почтой — тонкий пергамент, сложенный втрое, с сургучной печатью цвета запекшейся крови.
Элеонора сидела у зеркала в шелковом пеньюаре, и горничная расчесывала ее рыжие волосы — сто движений щеткой, как велела матушка, не меньше. Она взяла письмо, сломала печать и начала читать небрежно, вполглаза.
С каждой строчкой щетка в руке горничной замирала, потому что лицо госпожи менялось.
Элеонора побелела и велела горничной убираться. Она перечитала письмо еще раз.
«Дорогая сестра,
Ты просила разузнать про баронессу фон Торн. Я сделала все, что могла, и даже больше. То, что я узнала, заставило меня писать тебе немедленно, не дожидаясь оказии.
Эта женщина совсем не походит на ту, что ты описывала. Или ты совсем ее не знаешь.
Она хороша собой и умна. Я не шучу. Те, кто видел ее при дворе три года назад, не узнают ее сейчас. Исчезла та забитая, неловкая дурнушка. Вместо нее — статная, уверенная в себе дама с живыми глазами и милой улыбкой, которая ее очень красит.
Но это не главное.
Она разбогатела, сестра. Ее фарфор продается в столице на вес золота. Сама купчиха фон Штольц заказывает у нее сервизы, а богаче этого семейства, скорее всего, только сам король. Мать герцога получила от нее подарок и, говорят, пришла в полный восторг.