Нина замерла перед дверью.
Он перерисовывал схему обжига. Ту самую, которую она выцарапала углем на стене. Ту, что никто не должен был видеть за пределами мастерской.
— Что вы делаете? — спросила она, выходя из тени.
Мастер вздрогнул, но быстро взял себя в руки.
— Учусь, госпожа, — сказал он, пряча пергамент в сумку. — Запоминаю, чтобы не забыть.
— Покажите.
— Что?
— Пергамент. Покажите.
Мастер побледнел. Его рука скользнула к сумке — но не за пергаментом. За чем-то другим.
— Вы не доверяете мне, госпожа? — спросил он, и в голосе его появилась новая, пугающая нотка.
— Я никому не доверяю, — сказала Нина. — Покажите.
Он сделал шаг вперед. Она назад. Внезапно она почувствовала, как нагревается амулет, который она всегда носила под платьем.
— Лизхен! — крикнула Нина.
Никто не ответил.
— Лизхен! Олаф!
Мастер улыбнулся холодно и страшно.
— Они в деревне, госпожа. Поминки у старосты. Никого нет.
Он выхватил из сумки нож.
Нина побежала. Она выскочила из мастерской, пересекла двор, нырнула в кусты за конюшней. Ветки хлестали по лицу, под ногами хлюпала грязь. Сзади раздавались тяжелые шаги и хриплое, злое дыхание.
Стой, стерва! — крикнул мастер.
Нина не останавливалась.
Она знала, что если он ее догонит убьет.
Она свернула к болоту — там, где тропа, которую знают только местные. Но в темноте она сбилась. Ветка ударила по лицу, Нина упала, вскочила — и в этот момент он настиг ее.
— Ах ты, тварь, прохрипел мастер, хватая ее за волосы.
Нина закричала громко, отчаянно, как когда-то, в другой жизни, когда была маленькой и потерялась в лесу.
— Помогите! Кто-нибудь! Помогите!
Никто не ответил.
Мастер ударил ее по лицу. Нина упала на колени, попыталась подняться, но он ударил снова — на этот раз по голове.
Мир покачнулся.
Красные луна задрожала на небе, как огромная капля крови, вспыхнула и погасла. Нина провалилась в темноту.
Мастер стоял над ней, тяжело дыша и смотрел на ее бледное лицо с кровью на виске.
Он сплюнул, потом повернулся и пошел в сторону болот. Там, за грядой кочек, его ждал напарник с лошадьми.
Через час он был уже далеко.
А Нина осталась лежать в кустах, на холодной земле, под светом красной луны.
ГЛАВА 16
Очнулась Нина от боли.
Голова гудела так, будто кто-то бил по ней молотом. В ушах звенело, во рту стоял привкус крови – железный и липкий. Открыть глаза не получалось — веки будто слиплись.
— Тихо-тихо, — сказал кто-то рядом. Голос был старческим и хриплым. – Лежи, не вставай.
Нина попыталась спросить, кто это, но язык не слушался.
— Лежи, тебе говорят, — повторил голос. — Я сейчас. Воды принесу.