— Ваша светлость, — настоятельница вздохнула. — Вы же понимаете, что это не ваша жена?
— Понимаю, — сказал он тихо. — Лучше, чем вы думаете.
Он посмотрел на дверь, за которой скрылась Нина.
— И это самая большая проблема.
Вечером в замок приехала мать герцога, вдовствующая герцогиня Матильда фон Ауэр. Увидев сына, она сразу поняла, что с ним что-то происходит.
— Ты не хочешь мне что-то сказать, Вольфганг? – спросила она. Они сидели в её покоях, и графиня нервно перебирала чётки руками.
Герцог молчал. Потом сказал:
— Я хочу попросить у вас совета, матушка.
— О женщине, — графиня не улыбнулась. – В последнее время ты слишком погружен в дела баронессы фон Торн.
— Да.
Графиня отложила чётки.
— Она замужем, Вольфганг. Её муж — советник короля. Что бы ты ни чувствовал, это неприлично. И опасно для твоей репутации.
— Я знаю, — ответил герцог и желваки заходили на его скулах.
Герцогиня помолчала, а потом добавила тише:
— Я понимаю, почему ты так реагируешь на все это. Ты до сих пор винишь себя за Эльзу. И теперь хочешь защитить эту женщину, чтобы искупить ту вину.
Герцог побледнел.
— Это не так.
— Это так, — графиня подошла к нему, взяла за подбородок, заставила смотреть в глаза. — Я родила тебя, Вольфганг. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Ты ищешь искупления, хоть в той трагедии и не было твоей вины. Но Эльзу не вернуть. Пора отпустить прошлое и жить дальше.
ГЛАВА 22
За три дня до королевской охоты в Гранфельд прибыл обоз.
Три крытые повозки, груженные тюками и сундуками, сопровождаемые вооруженной охраной — сама купчиха фон Штольц не поскупилась. Лизхен прибежала в мастерскую запыхавшаяся, с глазами на мокром месте — то ли от испуга, то ли от восторга.
— Госпожа! Там… там такое!
Нина вытерла руки о передник и вышла во двор.
Возницы уже откинули брезент. Внутри, переложенные тонкой тканью и сушеными травами, лежали платья из самой столицы — от лучших портних, из дорогих тканей, с кружевами, вышивкой и тонкой ручной работой.
Нина подошла ближе, провела пальцем по темно-синему бархату. Потом — по серебристому шелку. Потом — по теплой, медового цвета парче.
— Там еще шляпки, госпожа, — прошептала Лизхен. — И перчатки. И обувь. И нижнее белье… — она густо покраснела.
Возница склонился перед Ниной в поклоне и пробасил:
— Госпожа велела передать, что это… извинение за того мастера. Что не уследила, что он оказался… ну, тем самым. Вот вам письмо.
Нина открыла письмо, прочитала и надолго замолчала.
Она вспоминала ту ночь. Кровь. Боль.
Потом выдохнула.
— Передайте госпоже, что я не держу зла… И что… Спасибо.