— Прощайте, госпожа, и знайте, что вам здесь всегда рады. Да хранят вас Заступники.
А девочка долго махала им вслед, стоя на крыльце.
Они вышли на сухую землю через час. Старик молча поклонился им в пояс и махнул рукой на право. Там, на холме, показались серые стены.
Гранфельд.
Нина остановилась на пригорке и обернулась. Хутор давно растаял в утреннем тумане.
— Госпожа, вы о чем задумались? — спросила Лизхен.
— О том, что мы ни разу не спросили имя той старухи, — сказала Нина. — И она не сказала. Странно.
— Может, не хотела, чтобы мы ее выдали.
— Может быть, — Нина коснулась амулета. — Пойдем.
Она прислонила ладонь ко лбу, защищая глаза от солнца, всмотрелась в даль, и невольно вздрогнула.
ГЛАВА 7
Они вошли во двор Гранфельда в полдень, и даже солнце не смогло сделать это место уютным.
Нина остановилась у ворот и замерла. Получается, ей не показалось…
Замок — если можно было назвать замком эту развалину — стоял на низком холме в центре пологого лога. Когда-то, лет сто назад, это была крепкая усадьба: каменные стены, черепичная крыша, конюшни, амбары. Теперь от былого величия остались только обугленные балки да черные провалы окон.
Главное здание — двухэтажное, с обвалившимся правым крылом — напоминало древние руины. Крыша просела в двух местах, из дыры торчали ребра стропил. Окна зияли пустотой — стекла были выбиты. Стены покрывала копоть: Нина не помнила, что здесь случился пожар, видимо Нинель вообще не вникала в дела своих угодий.
— Госпожа, — Лизхен стояла рядом, бледная, с трясущимися губами. — Госпожа, здесь даже крыши нет. Где мы будем спать?
— Не переживай, милая, — сказала Нина. – В доме «матушки» мы и не к такому привыкли.
Она пошла к зданию. Дверь висела на одной петле, покосившаяся, полугнилая. Нина толкнула ее — она упала внутрь с глухим стуком, подняв облако пыли.
Внутри было темно, сыро, пахло мышами, плесенью и тленом. Пол и стены были каменными, с крупными выбоинами. В углу — груда старой мебели. Под потолком — паутина, такая густая, что казалось, по ней можно ходить.
Нина прошла вглубь, перешагивая через мусор. Нашла лестницу в подвал, но спуститься не решилась.
— Ну что, Лизхен, — сказала она. – Добро пожаловать в наш новый дом!
Первым делом Нина обошла свои ближайшие владения.
Деревенька — пятнадцать жалких лачуг — ютилась западнее замка, на сухом месте у подножия холма. Крестьяне встретили ее безрадостно.
— Госпожа? — мужик с седой бородой, представившийся старостой Олафом, сплюнул на землю. — А мы думали, вы уже не приедете. Три года ждали. Управляющий ваш, Карл, все, что можно, спустил в кабаке. Земля не родит — глина проклятая... Хоть беги…