Нина хотела ответить, но он вдруг схватил ее за руку.
— А запах… у тебя… — он втянул носом воздух, закрыл глаза. — И… голос. Я слышал его во сне. Ты ухаживала за мной.
— Да, — сказала Нина, осторожно высвобождая руку. — Я и моя служанка.
— Спасибо, — он снова посмотрел на нее. Теперь взгляд был яснее. И в нем появилось что-то новое. Теплое. Живое. Мужское.
Он молчал, разглядывая ее лицо, шею, ключицы — там, где рубаха расходилась на вороте.
— Красивая, — сказал он вдруг.
— Вам нужно отдыхать, — вспыхнула Нина и встала, чтобы уйти.
Он ухватил ее за руку.
— Погоди. Не уходи. Сядь рядом. Поговори со мной. Я хочу слышать твой голос.
Нина вздохнула, села на край кровати.
— Что вы хотите? — спросила она.
Он не ответил. Вместо этого потянулся к ней — медленно, неуклюже, превозмогая боль. Обхватил за талию, притянул к себе.
— Ты так хорошо пахнешь, — прошептал он, уткнувшись носом ей в плечо.
— Что вы делаете? — Нина напряглась. – Немедленно отпустите.
Но его руки скользнули выше, и у Ниночки мурашки по спине побежали.
— Я думал, ты снишься мне, — хрипло сказал он.
Нина дернулась, но он был сильнее ее — даже раненый. Тогда она схватила поднос, который стоял на тумбочке — с деревянной миской, ложкой и кувшином с водой — и со всей силы ударила его по голове.
Поднос звякнул. Кувшин упал и разбился. Мужчина охнул, выпустил ее, откинулся на подушку.
— Ты… — начал он.
— Не смейте ко мне больше прикасаться! — Нина вскочила, вся красная от гнева. — Я — баронесса фон Торн, хозяйка этих земель. Я спасла вам жизнь, так проявите уважение… — голос ее пресекся. — Если вы еще раз позволите себе такое — я вышвырну вас вон, даже если вы умрете на пороге. Понятно?
Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами — впервые за все время по-настоящему ошеломленный.
— Баронесса? — переспросил он. — Но я думал…
— Думать вам сейчас вредно, — отрезала Нина. — Лечитесь. И запомните: Вы — гость в моем доме. Извольте вести себя соответственно. — И она вышла, хлопнув дверью.
У себя в комнате она яростно принялась умывать лицо холодной водой, пытаясь успокоиться. И только тогда заметила, что у нее трясутся руки. И не только от страха — тело Нинель не привыкло к таким вспышкам гнева.
Она вспоминала его слова, его взгляд, и по спине у нее опять побежали мурашки.
Но уже не от страха, а того, что она не чувствовала уже очень много лет.
ГЛАВА 12
Скоро Нина и думать забыла о герцоге. Работа захватила ее целиком, без остатка.
Она вставала затемно, когда красная луна еще висели над долиной, и шла в мастерскую. Месила глину, промывала, просеивала. Каждый день — одно и то же. И каждый день — новое.