— Куда бежать собрался? — спросила Нина.

— Да куда угодно, — Олаф пожал плечами. — У нас нет ничего.

Нина посмотрела на него. Потом на других крестьян — женщин в рваных платках, детей с впалыми щеками, мужиков в латаных рубахах.

— Я могу предложить вам работу, — сказала она. — И хлеб. Не сейчас, но скоро.

— Где мы будем работать? — усмехнулся Олаф. — Глину месить?

— Именно, — кивнула Нина. — Глину. Но не простую. А ту, за которую мне золотом заплатят.

Крестьяне переглянулись. Кто-то хмыкнул, кто-то покачал головой.

— Были уже такие. Обещали золотые горы, а потом продавали наши души за медяк. – проскрипела какая-то старуха.

Нина посмотрела ей в глаза.

— Я не моя свекровь. И не мой муж. Если я обещаю — я делаю. Даю слово.

— Чудно вы говорите, госпожа, — сказал Олаф устало. – Не в обиду будет сказано, но доходили до нас слухи…Говорят, не в себе вы. Уехали из замка, потому что свекровь вас забила. А теперь вот хотите делать из глины золото?

— Все верно, — сказала Нина. — И мне нужна ваша помощь. Поможете – отблагодарю. Будете жить в новых домах, есть мясо и детей грамоте учить. Не поможете – найду других – а вы идите на все четыре стороны, держать не буду.

Тишина. Потом Олаф сплюнул снова, но уже как-то задумчиво.

— А что мы должны делать?

— Во-первых, найти моего управляющего, — сказала Нина. – А во-вторых, навести порядок в поместье, а то в хлеву чище, чем в господском доме.

Она повернулась и пошла к замку, не дожидаясь ответа.

Олаф и еще четверо мужиков постояли, почесали головы и пошли следом.

— Госпожа баронесса, — сказал Олаф, пряча глаза. — Управляющий ваш недалече, у Маришки бесстыжей обитается, не просыхает третий день.

Нина кивнула, не показывая облегчения.

— Добро. Тогда так. Мужчины – трое со мной, остальные расчищают двор. Женщины — моют, что можно вымыть, и начинают готовить. Лизхен, они поступают к тебе в подчинение… И воды пусть нагреют лохань, нам с дороги освежиться надо. Через полчаса я хочу видеть хотя бы одну чистую комнату.

— А вы? — спросил Олаф.

— А я пойду, поговорю с господином управляющим. Кто меня сопроводит?

Они вошли в дом Маришки — низкую, прокуренную избу на краю деревни. Внутри пахло кислым пивом и немытым телом. Пол был усыпан бутылками. В углу, на лавке, укрытой грязным тулупом, кто-то храпел.

— Карлуша, к тебе пришли, — толкнула пьяное тело растяпанная, полуодетая Маришка.

Нина подошла ближе и брезгливо поморщилась.

Перед ней лежал мужик лет пятидесяти, опухший, с красным лицом и седыми, спутанными волосами. Изо рта свисала нитка слюны. Пахло от него так, что Нину замутило.