— Потом трясина, — кивнула Нина. — Как тебя зовут?

Девочка промолчала.

— Детка, слушай меня внимательно. Ты знаешь дорогу отсюда до сухого места? До людей?

Девочка кивнула, вытирая нос рукавом.

— Знаю, конечно, мы там живем. Там, за теми деревьями, наш хутор. Рядом. Совсем рядом. Я думала, докричусь до них.

— Веди, — сказала Нина, поднимаясь.

Хутор оказался в двадцати минутах ходьбы — три небольших дома из темного дерева, окруженные покосившимся забором. Во дворе квохтали куры, пахло дымом, травами и навозом.

Из крайнего дома вышла старуха — сухая, сгорбленная, с лицом, похожим на печеное яблоко. Увидела грязную, мокрую внучку и всплеснула руками.

— Боги милостивые! Что случилось?!

— Бабушка, — девочка бросилась к ней и зарыдала. — Я чуть не утонула!

Старуха всплеснула руками и перевела взгляд на Нину и Лизхен.

— Заходите, родненькие, — сказала она коротко. – Я сейчас, я живо. Печку истоплю, заходите скорее.

В доме было тесно, но чисто.

Пахло сушеными травами, старой древесиной и чем-то еще очень уютным. Старуха топила печь и гоняла старика за водой, попутно доставая из сундука чистое белье.

— Раздевайтесь, — скомандовала она. — Все мокрое снимайте. Вон там, за шторкой, корыто и горячая вода.

Нина и Лизхен переглянулись. Им давно уже не предлагали ничего подобного.

— Некого стесняться, — сказала старуха, заметив их нерешительность. – Мы уж по-простому. Эй, утопленница, ты тоже мокрое скидывай!

Продрогшие женщины с наслаждением помылись. Нина смотрела на свои чистые руки и невольно улыбалась. Лизхен вытирала волосы и тихо плакала — от облегчения, усталости и неожиданной доброты.

— Кушать пожалуйте, — позвала старуха, когда они вышли, одетые в длинные холщовые рубахи.

— Спасибо, — Нина запнулась. — Мы… у нас нет денег. Мы не можем заплатить.

— Кто ж с вас, госпожа баронесса, деньги просит? — старуха усмехнулась. — Я сразу поняла, кто вы. Только не бойтесь — язык за зубами держать умею.

Нина вздрогнула.

— Откуда вы…

— Да отец ваш покойный, когда-то помог сыну моему непутевому. Добрый был человек. Жаль, что жизнь его не баловала. А вы на него похожи. Только глаза другие.

Она поставила на стол миску с горячей похлебкой, краюху хлеба, кувшин с молоком.

— Ешьте. А потом спать.

Они быстро поели и мгновенно уснули.

Старуха уложила их на теплую печь, укрыла овчинным тулупом и задернула занавеску. Девочка спала рядом, иногда вскрикивая во сне – ей снилась трясина.

Нина проснулась от того, что кто-то потряс ее за плечо.

— Вставайте, госпожа, — голос старухи был тихим, но настойчивым. — Солнце уже высоко. А нам поговорить надо.