Повалявшись с минуту на стеганных покрывалах, Маркус спрыгнул с кровати, схватил со стула кожаную сумку, быстро накарябал на клочке бумаге несколько строчек и подошел к настенному зеркалу в полный рост. Губы его беззвучно зашевелились и в следующее мгновенье он ступил сквозь зеркальную поверхность. Вот теперь я по-настоящему потеряла способность дышать.

Да чтоб тебя черви сточили!

Не то, чтобы я запатентовала технологию прохода через зеркала. Но чтобы какой-то корыстный душевед вот так просто с первого раза проскочил по зеркальному коридору! Я почувствовала укол ревности. Выпрыгнула из шкафа, чтобы рассмотреть получше и убедиться, не напутала ли чего. Но зеркальная поверхность еще продолжала волноваться после прохода Маркуса и сомнений не оставалось.

Ворюга, выползень могильный!

Витор подошел со спины и мягко взял меня за руку, легонько пожал, словно пытаясь успокоить

. Да какое ж тут спокойствие! Заграбастал все артефакты, еще и зеркальное заклинание умыкнул. У, зомби плешивый!

— Идем-ка лучше за ним, — вдруг бросил Витор и подхватил меня на руки.

Я попыталась возразить на непривычный способ передвижения, но он лишь коротко добавил:

— Так быстрее и меньше маны.

Последнее возымело действие. С куполом тишины помогали неупокоенные, но невидимость требовала внутренних затрат — да и я ни о чем другом, кроме поимки подельника Маркуса уже не думала. А Витору требовалось отыскать экипировку для боя. После того, что я услышала, ни на какой турнир без оружия я его отпускать не собиралась. Костьми бы легла. А если не стал бы слушаться — насексотничала бы Кремберли и пусть бы она его дисквалифицировала. Даже если бы он после этого обиделся и презирал меня всю оставшуюся жизнь. В конце концов, вряд ли в элитные войска набирали неупокоенных душ.

Нас выбросило из зеркала недалеко от Восточной башни и в глубине пустого коридора мы тут же заметили беззаботно шагающего Маркуса. Он не тишился, не оглядывался опасливо, шел вравалочку, словно прогуливался по главной улице Гендена посреди бела дня. Он даже не беспокоился, что его мог заметить ночной патруль Захарии или увидеть заплутавший студент. Он слишком был уверен в своей безнаказанности. И я все больше убеждалась, что его прикрывал могущественный человек. Каково же было мое изумление, когда я наконец увидела, с кем он сговорился на воровство и диверсию во время соревнований.

* * *

Я почувствовала головокружение и тошноту от нахлынувшего волнения, еще когда мы только подошли к лаборатории профессора Мендельборна. До последнего момента не хотелось верить, что вот сейчас Маркус откроет дверь и ступит через порог. Я убеждала себя, что он все же чувствует наше присутствие и искусно путает следы, потому непременно пройдет мимо дальше по коридорам в сторону Южной башни и там, где-то недалеко от комнат Юлианы Лептон нас встретит один из практикантов факультета артефакторики, неприметный, но талантливый, умело скрывающий свою подпольную деятельность. Однако Маркус остановился у дверей лаборатории, на этот раз огляделся, заставив Витора замереть с приподнятой ногой, открыл дверь и шагнул внутрь. Оттуда двинулся к высоким шкафам у дальней стены и, широко растворив створку, раскрыл нам сразу несколько секретов, которые таило это место: комнату за внутренней стеной с проходом через шкаф и неожиданного преступника.