«Свистит, как ветер сквозь ребра скелета, — тут же возразил мой внутренний голос. — Точно вытащит из фальшиво бракованных, чтобы сэкономить».

— Завтра перед турниром получишь и на этом мы с тобой в расчете, — добавил Маркус.

— Если я выиграю в расчете…

— Ты выиграешь, — отрезал он. — Он выйдет к тебе голый, как перст. Сам видишь, игрушек ему взять неоткуда. Ты только не жести. Убьешь его — и дашь повод для еще одного расследования, а оно нам ни к чему.

— За свою голову трясешься? — ухмыльнулся гость.

— За наши головы.

Повисла тишина. А я затаила дыхания. Больше из-за того, что моя догадка попала точно в цель.

— Не могу ничего обещать, — наконец процедил гость сквозь зубы и я внутренне содрогнулась.

— Не будь идиотом!

Гость резко схватил Маркуса за грудки и приподнял над полом на добрую дюжину дюймов. Тут я по-настоящему вздрогнула от неожиданности, почувствовала, как руки Витора крепче прижали меня к груди.

— В КАСе не найдется ни одного, кто откажется собственноручно прибить Северли, если он четкий парень. И это ты идиот, Марк, если думаешь, что я откажусь от такого шанса.

— Отпусти меня, — прохрипел Маркус, — иначе сам свой шанс и просрешь.

Гость с явной неохотой разжал кулаки и Маркус рухнул на пол. И пока медленно поднимался, входная дверь громко хлопнула и он остался в комнате один, если не считать нас с Витором, прячущихся в шкафу под куполом тишины.

Я знала, нас невозможно было услышать, но даже дышать старалась через раз и вцепилась Витору в руки, когда Маркус посмотрел на закрытую дверь и вдруг принялся подозрительно оглядываться. Должно быть, он чувствовал наше присутствие, не зря учился на факультете душеведения. Они там все были особо чуткие к тому, что связано душами, неважно принадлежали они живому человеку или мертвому. Это работало, как особый вид интуиции. Точно также, как у меня в артефакторике.

Когда я мастерю артефакты, я подсознательно выбираю, какой материал где использовать и как его лучше обработать. Также интуитивно сплавляю металлы, смешиваю травы и благовонья, соединяю руны. Это нельзя объяснить и этому нельзя научиться. Это либо живет внутри вас, либо нет.

Вот и Маркус сейчас обходил комнату и всматривался в темные углы, потому что все внутри него кричало: «Осторожно, ты здесь не один!» Он почти дошел до нашего шкафа и я буквально вросла лопатками в грудь Витора. Неужели откроет и увидит? Но сделав шаг, он резко развернулся и направился к кровати. И меня снова охватила паника. Но уже по другой причине.

Худшее, что Маркус мог сейчас сделать, кроме осмотра комнаты и поиска шпионов — это лечь и уснуть. Не верилось, что он настолько хладнокровен. Род деятельности, конечно, обязывал. И то, что его за три года учебы в академии не смогли поймать, о многом говорило. И все же. Неужели он не захочет взглянуть на сворованное сокровище, полюбоваться артефаторным златом, потешить самолюбие, убедиться, что все целехонько, сложено безопасно в укромном местечке и никто не отыщет и не отберет? Наконец разве Маркусу не нужно было передать задание подельнику? Даже чтобы переделать магический посох, требовалось время, а тем более, если его нужно изменить до неузнаваемости. Нет, он не может дожидаться утра. И я не ошиблась.