— Я бы почувствовал мертвеца.

— Не почувствовал бы. Принюхайся, слышишь горчинку и сладость? Это мирра. Она делает ауру мертвого статичной и ты его принимаешь за неодушевленный предмет.

— А ты, значит, умница такая, все почувствовала? — с пренебрежением бросает он, но руку мою отпускает и отходит.

— И я бы не почувствовала, я просто знаю.

Мастерила похожую заготовку под посох всего неделю назад и, кстати, неплохо заработала. На всякий случай вглядываюсь в артефакт и проверяю, не мой ли шедевр. Повезло. Не мой. Я лучше полирую дерево. А здесь либо спешили, либо не старались делать аккуратно.

Витор останавливается у окна, широко расставив ноги, кладет руки на бедрах, и его мощная фигура теперь почти полностью закрывает просвет. Он смотрит словно в пустоту, но я терпеливо ожидаю.

— С чего мне верить, что это не ты подменила артефакт? — наконец спрашивает он и оборачивается. — Ты уже один посох стащила из моей комнаты.

Так он все-таки меня узнал. Но это уже неважно.

— Проверь мою сумку, — говорю я уверенно, перекидываю ему свои вещи и тут замечаю, что дверь в комнату приоткрыта и через щель просматривается человек.

Стоило догадаться, меня не оставят с ним наедине, будут пасти.

— Если бы я принесла посох с собой, кожа пропиталась бы его запахом, — объясняю я, но мысли уже заняты новой проблемой.

Витор с интересом разглядывает мою сумку, чуть ли не выворачивает ее наизнанку и не обнюхивает. Если он не дурак, то поймет — я не вру. Потому, кажется, жизнь я себе выторговала. А вот свободу пока не очень.

Набираю в грудь воздух мелкими вздохами и решительно шагаю в сторону Витора. Как учила Старшая, нужно подойти и в разговоре случайно коснуться его руки, провести пальчиков по отвороту рубахи, кокетливо поморгать ресницами, сладко улыбнуться. У меня точно естественно не получится. Но мне плевать, что подумает этот парень, в пастель он меня сегодня не потащит. А мне важно, чтобы на эту ночь девицы оставили меня в покое.

— Знаешь, — говорю я, оказываясь от него на расстоянии вытянутой руки, — если подумать… я могла бы проверять твои артефакты на время соревнований. — Набираюсь смелости и шагаю еще ближе, но пересилить себя и коснуться его не могу. Однако за моей спиной шпионкам не видно, чем я занимаюсь, и из-за завесы тишины еще и не слышно. Потому я поднимаю на Витора глаза, полные желания помочь, и говорю нежно и с заботой: — Если я проверю артефакты, ты успеешь их заменить и больше уже не проиграешь, как сегодня. Я лишь попрошу о маленькой услуге взамен.

Его лицо остается каменным. Его не забавляют мои неумелые попытки сблизиться, и даже не злит моя наглость ставить ему условия.