Витор делает шаг и склоняется надо мной. Чувствую, как меня приминает к полу под его взглядом. Я проваливаюсь сквозь деревянные перекрытия, словно утопаю в зыбучих песках. Замечаю знакомый огненный ободок в его глазах. Нет, он точно зол. Прячу за спину дрожащие руки, но взгляда не отвожу.

— Закончи посохи, — цедит он сквозь зубы. — У тебя есть только эта ночь.

Большего мне и не надо. Юркаю под одеяло, хватаю первую попавшуюся заготовку, нож и погружаюсь с головой в вырезание рун. Чувствую, как проседает кровать под его тяжестью с другой стороны, но взглянуть не решаюсь. Спустя полчаса слышу почти бесшумное, размеренное дыхание. Наконец позволяю себе глубоко вздохнуть и расслабиться.

За ночь в комнате больше никто не появляется. Это и понятно, если воришку не насторожила победа Витора, то девицы его точно спугнули. Но я успеваю закончить с рунами и забираю заготовки, чтобы заполнить вырезанные желоба алхимическим составом, и установить камни, которые Витор обещает передать мне после обеда. Чувствую себя, как выжженный на солнце труп. Хотя нет, уверена, трупу приходится легче. Он ничего не ощущает, он труп. А у меня болит каждая косточка, глаза слезятся и самопроизвольно закрываются. Если бы рядом действительно нашелся труп, я б отправила его к ритуалистам, оживила и заставила ходить за мной следом, поддерживать веки.

Шея жжет вне себя, а в лекарскую даже не сходить. Начнутся вопросы: кто тебя душил и по какому поводу, а ответом у меня для них нет. Стараюсь не спускаться на первый этаж и не попадаться на глаза завхозу. Ему наверняка влетело за мою промашку с зеркалами. Не желаю выслушивать уничижительную лекцию и каяться в своих проступках. Вечером профессор и так устроит разнос, если он догадался о моей попытке сбежать. Хуже этого только то, что до вечера остается слишком много времени: впереди занятия, доработка посохов, проверка прослушки, а потом еще тащиться на соревнования Витора. Еще раз все проверять, следить, подмечать — легче удавиться. Но сперва придется сбежать подальше, чтобы кадаврики не сварганили из меня зомби, а ритуалисты не воскресили. Уверена, Маджи будет плевать, в каком состоянии я стану на нее работать: живом или мертвом.

Мимо меня проходит группа скелетов-уборщиков, громко гремя костями, во главе с призраком, одним из помощников Оссара. Вот такое будущее меня ожидает, если я срочно не изменю свой распорядок жизни.

— А ты молодец, — слышу голос Старшей и оборачиваюсь.

Как же она не вовремя.

— У меня зельеведение, — бросаю я ей, останавливаясь у дверей аудитории. — Так что говори быстрее.