От такого вопроса можно лишь широко распахнуть и закатить глаза. Да кому я здесь нужна? Неупокоенные не считаются. Я сама виновата.

— Кроме тебя таких не знаю, — фыркаю я в ответ. — Если ты никого не подкупил…

Я не успеваю договорить. Витор хватает меня за руку и тащит за собой по коридору. Проклятье, мне в совершенно другую сторону. Меня ждут в кабинете картографии. Это ближе к Западной башне. А Витор меня тянет обратно на Восток. Да что б его могильщики проспали. Отчаянно пытаюсь вырваться и остановить его. Нужно любым способом отцепиться и бежать со всех ног. Тогда, может, есть шанс успеть. Но отбрасываю мысли о побеге. Тарелка со сладкими булочками на сервировочной тележке около дверей приемной залы Юлианы Лептон срывается прямо мне в голову. Витор ловит ее одной рукой и белая, мягкая пудра накрывает плотной простыней его дорогущую, шелковую рубаху.

— Ага, — недовольно бурчит он, — значит, не знаешь таких. Нищебродина ты безголовая.

— Сам ты сборник анатомических ошибок, — шиплю ему в ответ.

Набросился на меня и еще обзывается. Где набрался только такой наглости! Но выбора мне не остается: приходится плестись вслед за ним.

Пятнадцать минут я вынужденно плутаю по темным кулуарам академии в компании недовольной, перекачанной горы мышц, улыбаюсь встречным студентам и терплю их гадкие шуточки — и было бы ради чего. Витор нагло вталкивает меня в мою же комнату, бросает тяжелый взгляд на соседку и та молча поднимается и выползает в коридор. Никакой гордости и желания отстаивать свое жилье. Вот же трусиха! Наверняка, еще и мысленно одарила меня сотней проклятий, к радости моих неупокоенных. Какой же невезучий день!

— На тебе наговор, — бросает мне Витор, едва дверь за соседкой закрывается.

Спасибо, я в курсе.

— Хочешь, могу снять?

Как великодушно! В чем подвох?

— Во сколько мне это обойдется? — спрашиваю прямо.

Он ухмыляется.

— Будешь делать мне артефакты, когда скажу. Забесплатно.

«Ну, — прикидываю я, — встречу в кабинете картографии я уже пропустила, а с утра профессор мне точно поможет. Хотя до утра еще нужно дожить. И если мои неупокоенные так сильно ко мне привязались, что решили забрать в свою компанию…»

Я не то, чтобы трушу, но чувствую себя неуверенно. Холодок пробегает по спине на пару с мурашками. Руки подрагивают.

— Один раз, — с неохотой иду я на компромисс. — Одно проклятье — один день помощи. Все честно.

— Я ведь могу тебя и заставит, — надавливает он.

Витор встает у дверей, сложив на груди руки и широко расставив ноги, словно загораживает мне путь для бегства. Но он бы врать получше научился. Если бы он мог меня заставить, давно бы это сделал.