— Как хочешь, — фыркаю я.

Запрусь в комнате, выживу самостоятельно. Плюхаюсь на табурет около окна — и несчастная деревяшка разваливается подо мной, словно подрубленная. Больно отбиваю пятую точку и с силой сжимаю зубы. Вот же криворукое порождение пилорамы!

— Уверена, что доживешь до утра? — надменно ухмыляется Витор.

«Уверена, что доживешь до утра, — передергиваю я. — Сгинь уже отсюда. Не стану я плясать под твою дудку. Один раз уступлю — ты даже мертвой меня откопаешь, заставишь на себя пахать. Рабовладелец ты бессовестный».

Недовольная поднимаюсь с пола. Настроение — дрянь. Завтра профессор еще всыплет. Одежда в хлам, а результатов нет.

Не успеваю открыть рот и прогнать наглеца самым невежливым способом, как большое окно со свистом распахивается и чуть не сшибает меня створкой. Витор едва успевает схватить и оттащить меня в сторону. Зловещий голос сквозь ветер кричит:

— Ты ответишь за все!

Вот теперь я по-настоящему трушу. Чувствую, как внутри все сжимается. Сколько ни умирай, а каждый раз страшно, как в первый. Кровь леденеет, ноги подкашиваются, руки трясутся. Забраться бы под одеяло и просидеть до утра. Да боюсь, потолок на голову свалится раньше.

— Да не дергайся ты! — слышу повелительный голос Витора

Осознаю, что стою перед ним, а он крепко держит меня за плечи. Пытаюсь сбросить его руки. Страшно нестрашно, а если умирать, то с гордо поднятой головой.

— Ты храбрая или глупая? — ехидничает он.

— А ты всегда так бесчестно играешь? — смотрю на него с презрением. — У тебя марок, как фантиков, а сам мародерствуешь, как гуль последняя?

Он вытягивается в лице и поджимает губы.

— Ладно, — недовольно бурчит он в ответ. — Я помогаю тебе — ты мне. Одна услуга за одну услугу. Теперь честно? — Я киваю. — Тогда стой и не шевелись.

Он поднимает руки и начинает колдовать. Зеленоватое облачко отделяется от его ладони, разрастается и обволакивает меня с ног до головы. Сперва ощущаю легкое покалывание, но оно быстро усиливается до неприятной щекотки, а следом толстой слизкой змеей начинает ползти по моему позвоночнику от копчика до макушки. Гадко до коликов в животе, до икоты и тошноты, но стою неподвижно, знаю, что нужно терпеть — закрываю глаза, сжимаю зубы. И спустя пять минут уже чувствую себя легче и спокойнее. На улице по-прежнему завывает ветер, но теперь без зловещего голоса, только слишком громко и пронизывает холодом.

Шагаю к окну, намереваясь закрыть, — и останавливаюсь. Внутри все сопротивляется. До истерики. Паразитские неупокоенные, почти превратили меня в трусиху. Делаю над собой усилие. Каждый шаг дается так тяжело, словно после паралича я заново учусь ходить. Наконец захлопываю оконную створку и глубоко вздыхаю. Прорвалась. На этот раз. Слава великим некромантам!