— Рад, что ты это понимаешь, — отвечает он. — Договоримся быстрее.

О чем договоримся? Жду продолжения, почти не дышу.

— Раз уж назвалась моей невестой, просто сыграй ее роль. До конца, — объясняет он. — Поверь, тебе выгодно подольше оставаться рядом со мной.

Выгодно? Мне? Да о чем он вообще говорит? Он не понимает… Осекаюсь. Ну, конечно же, он не понимает. Но я лучше удавлюсь, чем стану жаловаться на свои беды.

— Твой отец никогда не позволит. Он все равно запретит, — выдаю я весомый довод.

— Запретит, — неожиданно соглашается Витор, — и поэтому ты идеально подходишь на эту роль.

Совершенно теряю логику нашего разговора. Разве он всячески не добивается родительского одобрения? Но глядя на его насмешливый взгляд, понимаю, что мои сведения сильно не соответствуют действительности. На всякий случай уточняю:

— Так ты не ради отца хочешь выиграть эти соревнования?

Мой голос звучит глухо и обреченно, к моему неудовольствию. А ответ Витора и вовсе выжигает остатки надежды ярким пламенем.

— Я хочу победить только ради себя, — отвечает он. — Мне нужно, чтобы меня зачислили в элитные войска на границе. Заруби себе на носу, Катарина, я никогда не делаю того, чего сам не желаю.

Он выхватывает яблоко из моей руки — я уже и забыла о нем — и смачно откусывает кусок, аппетитно пережевывая. Вновь усаживается на край стола и окидывает меня оценивающим взглядом.

— Кстати, — словно промежду прочим бросает он. — тебе будет нужно платье для вечера. Ужин состоится в нашем доме, так что тебе стоит надеть что-то, кроме этой формы, моя нетитулованная невеста.

Слышу очередную едкую усмешку в его голосе, но никак не реагирую, стою неподвижно. Смотрю на него. Пытаюсь свыкнуться с новой реальностью, но она медленно убивает меня. А Витор словно не замечает моего поникшего состояния. А точнее, ему плевать, что я чувствую и почему. Он, как ни в чем не бывало, продолжает одностороннюю беседу, словно ему не нужно мое согласие, словно я оживленная кукла.

— И еще одно, — говорит он, зашвыривает огрызок в мусорную корзину и шагает на меня. — Ты не должна вздрагивать, когда я подхожу и касаюсь, как сегодня утром. Завтра все должно выглядеть идеально. Так что предлагаю потренироваться.

И он властно обнимает меня за талию, притягивая к себе. А я наконец преодолеваю ступор. Осознаю, что происходит и с силой надавливаю ладонью ему в грудь. Стараюсь вырваться из цепкой хватки.

— Прекрати, — бросаю я. — Это уж слишком.

Однако Витор, похоже, не намерен учитывать мои желания. Наклоняется к самому уху и шепчет:

— Разве ты сама не начала это первая, Катарина? Стой и не дергайся, — встряхивает он меня и сжимает так крепко, что кажется готов переломить. — Уйдешь, когда я тебе позволю.