— Браслет тебе все укажет, — единственное, что говорит он, когда я спрашиваю, где искать мою комнату.

Сейчас, когда страхи позади и напряжение отпустило, я чувствую, насколько устала за эту ночь. Кроме того, это уже третий день, что я сплю меньше четырех часов в сутки. Я совершенно разбита, хочется лишь одного — опустить голову на подушку и не открывать глаза до следующего утра. Но моим желаниям не суждено исполниться. Едва я выхожу от завхоза, меня ловит старший студент с нашего факультета первого курса — высокий, худощавый парень с длинным, светлым каре — он тащит меня за собой на занятия, а оттуда на одно из обязательных к посещению межфакультетских мероприятий. Гаргулья и здесь постаралась — натравила на меня своих шестерок. Но ничего — сяду подальше, спрячусь за спинами и наконец вздремну часок-другой. Как бы не так. Происходит такое, что я забываю про сон.

* * *

Витор Северли

Я переступаю порог огромного, овального зала, накрытого куполом вместо привычного потолка, и меня оглушают громкие крики и свист. И если бы только это. Скамейки для зрителей расположены в форме амфитеатра и зал набит настолько, что сидят даже на ступеньках и коленях друг друга. Я делаю попытку прикорнуть, хотя бы стоя за спинами широкоплечих старшекурсников, однако мои старания заканчиваются полным провалом. Меня хватают за руки и тащат вперед.

— Новенькая? — слышу я у самого уха. — Не будь такой робкой. Такие амбалы, как мы, всегда пропустят малышку.

Старшекурсники хитро улыбаются, заглядывая сверху и через плечо, но мне плевать. Мне сейчас веки только гвоздями прибить к бровям, чтобы они не закрылись. Или мертвого заклясть, чтобы стоял и придерживал. Смотрю на арену, что расположилась между ступенями амфитеатра и усиленно моргаю, лишь бы не уснуть. По центру стоят друг напротив друга два высоких, широкоплечих парня, похожих на моих соседей. Оба в некромантском облачении: туника, плащ, магические посохи в руках, далеко позади у ступеней лежат их сумки с инвентарем. Раздается высокий, короткий сигнал, вроде свистка, только мягче — и они начинают двигаться. Медленно, плавно, словно в таинственном, магическом танце. Наконец один резко подбрасывает посох и из него вырывается мощный поток энергии — соперник тут же отлетает к противоположному краю арены и теряет оружие. Поднимается и видно, что из его губы сочится тоненькой струйкой кровь. В таком бою можно и здоровья лишиться. Не слишком ли жестоко заставлять на такое смотреть? Я оглядываюсь и по восторженным крикам понимаю, вовсе нет.

— Эй, новенькая, — снова слышу у уха низкий голос, — скажи-ка, с какого ты факультета?