— Почему ты не сказала мне? — перебивает меня Дерек. — Я бы тебя подстраховал. Предупредил. Маркусу нельзя доверять. Вся академия в курсе о его подпольных делишках и никто рот не смеет открыть. Потому что он снабжает всех: и студентов, и профессоров, и деканов. Тебе никто не поможет. Никто не заступится, потому что Маркус сдаст каждого.

— Но Кремберли-то знает, что я не виновата, — возмущаюсь в ответ, хотя предчувствую попадалово и меня начинает колотить мелкой дрожью. — И вы тоже знаете, — обвожу их обоих взглядом, ища поддержки хотя бы в такой малости. — Мне бы только мать пережить.

— Ты не понимаешь. — Дерек опускает голову, а когда поднимает, в глазах его мрак отчаяния и сочувствия. — Никому не выгодно его сдавать. А после соревнований прибудет проверка и нужно будет предъявить виновника, когда выяснится недостача.

Он хватает меня за плечи и встряхивает.

— Твоя мать — твоя меньшая из бед. За воровство и продажу краденного ты загремишь за решетку лет на десять. Ты понимаешь, Катарина?

Вот теперь приходит время по-настоящему испугаться. Десять лет! Ничего себе! И это в благодарность за мою помощь в поимке преступника! Сбрасываю руки Дерека.

— П-почему… почему вы не рассказали?

Мой голос дрожит и профессор отводит глаза.

— Потому что он только промежуточное звено, — отвечает Дерек. — За ним следили сотню раз. И я же тебе предупреждал, что Маркус готовит для тебя ловушку. Чем ты слушала?

— Знала бы расклад, слушала бы лучше! — грозно бросаю я.

— Чем меньше человек о таком знает, Катарина, тем проще хранить секрет, — слышу извиняющийся голос профессора.

Да ну!

— А разве я не часть команды, чтобы знать о таком? — без стеснения повышаю голос.

— А ты об этом думала, когда договаривалась с Шосенбаумом за нашей спиной?

Профессор встает с кровати, идет к столику и наливает себе стакан воды из графина. Залпом осушает его. Смотрит, насупившись. Знаю: ему не нравится мой тон, но и сказать он ничего не смеет. В моем положении я имею полное право рвать и метать. Но толку-то от моей злости. Стараюсь взять себя в руки. Я им не доверяла и они мне тоже. На том и погорели.

Выхожу из палаты и принимаюсь плутать по длинным, арочным коридорам академии. Не понимаю, куда иду и зачем. Пребываю в полной прострации. Мои мысли далеко и за ними либо не угнаться, либо они совсем не радужные. Пытаюсь себя подбодрить, но выходит из рук вон плохо. Денег нет, я заперта в этом месте и через два дня меня отправят за решетку в лучшем случае на несколько лет. В худшем я оттуда выйду, когда мне стукнет почти тридцать. Меня отдали, как бычка на заклание. А если вдруг удача улыбнется и тюрьмы удастся избежать, я попаду в нежные ручки мамули и она так скрасит мою жизнь, что я пожалею о своем везении.