— Да, — отвечаю я.

Не успеваю понять, что происходит, как начинаю быстро моргать.

А потом плачу.

Ненавижу это.

Но чем сильнее пытаюсь остановиться, тем быстрее текут слезы.

Потому что у него действительно глаза матери.

Потому что я скучаю по сестре.

Потому что это несправедливо.

Я торопливо вытираю слезы и пытаюсь отвернуться от Вадьки, но слишком поздно — он уже понял, что я тоже плачу.

Тихо, без единого слова, он протягивает руку и берет меня за ладонь. Его большая теплая рука означает больше любой улыбки, и ком в горле растворяется.

Тогда я начинаю плакать еще сильнее, и слезы катятся по щекам.

Он осторожно притягивает меня к себе и тепло обнимает. Я прячу лицо у него на плече, хотя разум твердит, что это неправильно, что я пожалею и не должна так поступать.

Но господи блядь, как же приятно, когда кто-то тебя утешает.

Особенно человек, любивший мою сестру так же сильно, как я.

Слезы заканчиваются быстро, почти внезапно, и мне становится немного легче. Я шмыгаю носом и вытираю глаза, радуясь, что мама по-прежнему смотрит в окно и не заметила, как я плакала.

Не хочу ничего объяснять.

Вадька кладет ладонь мне на затылок и один раз проводит по всей длине волос, а затем отстраняется.

— Приведи его ко мне, хорошо? — просит мама.

Вадька кивает.

Хотя это ложь.

Мама знает только Луку-младенца. Она не понимает, что он взрослеет. Каждая встреча с ним заканчивается для нее очередным срывом.

Нет.

Она его не увидит.

Потом мама одаривает меня влажной улыбкой.

— Вы двое всегда были самой красивой парой.

Теперь уже я болезненно морщусь и смотрю на Вадьку.

— Правда? Спасибо, мам.

Щеки горят.

Да что со мной происходит?

Я не краснею.

И раньше никогда не плакала.

А теперь за две минуты успела сделать и то и другое.

— Нам пора, — говорит Вадька.

Теперь он снова серьезен. Мамина реплика позабавила его гораздо меньше, чем меня.

Черт.

Он думает, что я с ним флиртую?

Не хочу делать ничего, из-за чего он начнет меня избегать.

— Прости, — тихо произносит он. — Сообщение, которое пришло, когда мы вошли, было от Рафаила. Нам нужно уходить. Дело срочное.

Сердце начинает колотиться быстрее.

— Хорошо. Какая жалость, — бормочу я. — А я надеялась, что мы проведем здесь весь день.

Почему каждый раз, когда мне удается заставить его улыбнуться, кажется, будто я одержала победу?

Но мне уже спокойнее: мама приняла лекарство и теперь готовится к обеду. Ее новая комната выглядит чистой и светлой, поэтому хорошо, что ее переселили. Сюда попадает больше солнца.

Ненавижу приезжать сюда одна, но с кем-нибудь рядом все не так плохо.

И после недолгих слез мне стало легче.