Все это мгновенно сорвало меня с тормозов.

Я насквозь мокрая. Настолько, блядь, возбуждена, что еще секунда — и я заберусь в кровать, сорву с себя одежду и доведу себя рукой до оргазма, лишь бы немного снять напряжение.

И что хуже всего?

Он знал.

Этот самодовольный ублюдок точно понимал, что со мной делает.

Каждый раз, когда он начинает командовать. Каждый раз, когда я сопротивляюсь. Каждый раз, когда называет меня маленькой нахалкой, по телу словно пробегает разряд тока. Я вибрирую от возбуждения. Дрожу от одной мысли об этом. Я хочу его.

Было бы так ужасно, если бы между нами случилось что-нибудь необязательное?

Просто… утешение.

Кожа к коже.

Кто смог бы нас осудить?

Мы оба пережили слишком многое.

О чем я вообще, блядь, думаю?

О боже.

Но вот я нахожусь в его доме. И возбуждена сильнее, чем когда-либо с любым прикасавшимся ко мне мужчиной. А ведь я никогда — никогда — не занималась сексом с человеком, который мне по-настоящему дорог.

Ни разу.

Я даже не знаю, каково это.

И хочу узнать.

Господи, как же я хочу.

Но мне нужно быть рядом ради Луки. Оставаться его тетей. Его опорой. Нельзя размывать границы и становиться девушкой его папы.

…Правда?

Я качаю головой, прогоняя фантазию, и проверяю сообщения.

Одно от Зои.

Зоя: Ты в доме? Я слышала, в ресторане произошла драма.

Значит, теперь мы называем это драмой?

О, я обязательно выскажу ему все, что думаю.

Рут: Я в порядке. Он переодевается, поэтому я проберусь внутрь и удалю сообщение с ее телефона.

Зоя: Хорошо. Он еще его не видел?

Рут: Не думаю…?

Я действительно уверена?

Нет.

Ну и черт с ним.

Нужно придумать, как пробраться в его комнату. Телефон был у Вадьки — в руке, в кармане, — и я точно знаю, что делать дальше.

Крайне важно добраться до устройства, потому что, если он увидит то тупое гребаное сообщение, которое я отправила…

Господи.

Но почему я так упорно все отрицаю?

Неужели наступит конец света, если он прочитает?

То, как Вадька только что прикасался ко мне, заставляет задуматься…

Может, дело не только во мне. Может, не я одна испытываю подобное. Возможно, он тоже это чувствует.

Чувствует?

Но что, если он действительно меня хочет? Что, если между нами что-нибудь начнется — хоть что-то, хотя бы один короткий момент, — а потом… Что, если он поймет, что ошибся?

Я не Мария. Никогда ею не была. И никогда не стану.

Я иду в гостиную. Каждый уголок хранит воспоминание о сестре. Здесь до сих пор слышатся отголоски ее жизни.

Возможно, именно за эту нить мне и нужно держаться.

Вадька и Лука напоминают: даже когда любимый человек уходит, мир продолжает вращаться. Жизнь не останавливается. И, может быть, мне нужно помнить, что всегда — всегда — остается повод для благодарности.