Никто не проронил ни слова. Карион, усмехаясь, развалился на своем стуле. Терас, шмыгая носом, осторожно уселся напротив меня и тут же принялся демонстративно постанывать, ловя мой взгляд. Дорок молча подошел к плите, взял свою остывшую тарелку и грузно опустился на стул у окна, принявшись есть с предельной концентрацией.
Атмосфера в комнате была угнетающей. Мы с Леамой переглянулись и последовали их примеру. Завтрак прошел в напряженном молчании, нарушаемом лишь звоном ложек и приглушенным всхлипыванием Тераса. Даже еда, всего несколько минут назад такая аппетитная, казалась теперь не такой вкусной.
Когда все поели, Дорок поднялся, отнес свою тарелку к умывальнику, сполоснул, и наконец, поднял на нас взгляд.
— В путь, — произнес он, поворачиваясь к двери.
Его голос, заставил всех встрепенуться в этой тишине. Карион лениво потянулся и вышел следом. Терас, забыв на мгновение о своем фингале, сорвался с места, успев на ходу подмигнуть мне.
Я вздохнула, в последний раз сжимая в ладони рукоять своего нового кинжала, спрятанного теперь в ножнах у пояса. Он отдавал в пальцы прохладной уверенностью. Впереди была дорога, полная неизвестности, но с этим холодным весом у бедра и вихрем противоречивых чувств в душе она казалась чуть менее пугающей. Мы вышли из дома, и дверь захлопнулась за нами, словно закрывая одну главу и открывая другую.
Лес обступал нас плотной, дышащей стеной. Воздух был густым и прохладным, пах влажной землей, хвоей и чем-то неуловимо цветущим. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кружево крон, падали на землю золотистыми столпами, в которых плясали мириады пылинок. Казалось, сам свет здесь был живым и осязаемым.
И в этих лучах я увидела крошечных созданий, размером с мою ладонь, с переливчатыми крылышками. Они порхали между цветами, их тонкие, почти невесомые тела отливали перламутром. Это были лесные феи. Они собирали нектар, их движения были полны такой изящной грации, что я засмотрелась, забыв на миг обо всем. Казалось, мы вторглись в какой-то священный, неспешный ритуал, длящийся веками.
Наше всеобщее молчание нарушал лишь Терас. Он шел позади мрачноватого Дорока и напевал под нос бодрую, бесшабашную мелодию, отбивая ритм пальцами по рукояти меча.
— Ты хоть на минуту можешь помолчать? — пробурчал впереди идущий Дорок, даже не оборачиваясь. Спина его выражала предельное раздражение.
Терас на мгновение смолк, но лишь для того, чтобы перевести дух, затем он ловко подстроился ко мне в шаг.
— Ну что, прочитала что-нибудь интересное в той книге? Остались вопросы к самому обаятельному и знающему из братьев? — спросил он, лучезарно улыбаясь. Фингал под глазом придавал его лицу комично-героический вид.