Какого хрена он… — только и успела я подумать, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Дорок замер. Он медленно повернул голову к Терасу. Его пальцы сжали ручку еще дымящейся сковороды так, что костяшки побелели.
— Браааат… — Терас округлил глаза в искреннем ужасе, широко расставив руки в жесте полной невинности. — Подожди, я могу все объяснить…
Но Дорок уже не слушал. С низким, звериным рыком он замахнулся и со всей силы запустил сковородку прямо в Тераса. Тот, к счастью, не утратил проворства в этот момент в последний миг пригнулся. Раскаленный металл с оглушительным лязгом врезался в деревянную стену и застрял там ручкой, грозно шипя.
Терас, выпрямившись, с невероятным для данной ситуации спокойствием оглядел новый «декор» и обернулся к брату с самой ангельской и обезоруживающей улыбкой.
— Вот и кто это чинить будет? — поинтересовался он, выгнув бровь.
Ответом ему был новый оглушительный рык. Дорок, как заведенный, медленно и неумолимо пошел на него, излучая такую ярость, что воздух в кухне затрепетал.
— Вот дерьмо! — на этот раз крикнул уже Терас и со всех ног рванул к двери, ведущей на улицу.
За ним, словно разъяренный медведь, помчался Дорок. Дверь захлопнулась, содрогая всю кухню.
Моё сердце колотилось с бешеной скоростью, заставляя кровь стучать в висках. Мне стало до ужаса жаль бедного Тераса. Леама и вовсе застыла, пытаясь слиться с деревянной обшивкой стены и не дышать.
И в этой напряженной тишине раздался хохот. Громкий, раскатистый, неудержимый. Это хохотал Карион, держась за живот.
Я резко вскочила со стула и, наклонившись к нему через стол, прошипела так, что аж перехватило дыхание.
— Что ты творишь? У нас ничего не было! Ничего!
Карион на мгновение стих, его смех оборвался. Он посмотрел на меня, и на его лице расплылась та же ядовитая, всезнающая ухмылка.
— Я знаю, — спокойно, почти нежно произнес он.
Я уставилась на него в полном недоумении, не в силах понять эту изощренную игру.
— Тогда зачем?
Он лениво отмахнулся рукой, будто отгоняя надоедливую муху.
— Потому что это весело, Ведьма. Неужели ты еще не поняла? — он наклонился ко мне поближе, понизив голос до интимного шепота. — Наш братец Дорок был по уши влюблен в Моргат, но с ее характером и замашками ничего бы у них не вышло. А тут появилась ты… Вся такая беззащитная, добрая и… И наш суровый брат поплыл. А наблюдать за этим — невероятно забавно.
Я села обратно на стул, словно мне на плечи свалился мешок с камнями, пытаясь переварить услышанное. Леама, поняв, что разговор принял слишком личный оборот, с удвоенным рвением принялась отщипывать крошечные кусочки от краюхи хлеба, делая вид, что она — просто часть интерьера.