— Попробуйте осветить другая стена! — подбодрила меня Леама.
На этот раз все получилось быстрее и увереннее. Шар, послушный моей воле, плавно выкатился из ладони и остановился у противоположной стены, заливая комнату мягким, уютным, золотистым светом.
— Как здорово! — я засмеялась, чувствуя, как по щекам текут слезы счастья и облегчения. — Я… я и вправду ведьма!
Леама смотрела на меня с безграничной нежностью и гордостью.
— Вы очень хорошая ведьма.
Время текло очень медленно. Каждая минута в этой комнате, пахнущей деревом и страхом, растягивалась в час. Мы с Леамой не разговаривали, прислушиваясь к каждому шороху за стенами таверны — к скрипу половиц, приглушенным голосам снизу, к настораживающей тишине, что воцарилась потом. Ужин эльфийка принесла поздно, когда сумерки за окном сгустились до черноты. Простая похлебка из тушеных овощей с дымком и две грубые, но еще теплые лепешки. Мы ели молча, избегая взглядов, каждая погруженная в пучину своих тревожных мыслей. Еда казалась безвкусной, комковатой, она стояла в горле, не принося ни сытости, ни утешения.
Вскоре ночь окончательно опустилась на деревню тяжелым, бархатным покрывалом, глухим и беззвездным. Луна, обычно такая яркая и любопытная, начисто скрылась за плотной пеленой туч, оставив мир в почти осязаемой тьме. Мы прилегли на широкое ложе, тело было измождено усталостью, но нервы звенели, как натянутые струны. Я вглядывалась в узор теней на потолке, ловя каждый звук с улицы, каждый скрип старого дерева.
И вот послышался тихий, но предельно отчетливый, твердый стук в оконное стекло.
Мое сердце замерло на одной долгой секунде, а затем рванулось в бешеной, хаотичной пляске, забилось где-то в горле, перехватывая дыхание. Адреналин ударил в кровь, заставив разом прочиститься сознание. Я сорвалась, не чувствуя под собой ног, и подбежала к окну, вжавшись пальцами в холодный подоконник. В кромешной тьме едва угадывался знакомый, мощный силуэт.
— Дорок! — вырвалось у меня облегченным, сдавленным шепотом, больше похожим на стон.
Мои пальцы дрожали, когда я распахивала створки. Ночной воздух ворвался в комнату. Он ловко, без единого лишнего движения, перемахнул через подоконник, бесшумно приземлившись на пушистый ковер. Его темный плащ пах ночным лесом, сыростью и чем-то еще — остро-металлическим, опасным. Он на мгновение замер, окидывая комнату быстрым, оценивающим взглядом, выхватывая из полумрака мое испуганное лицо и сжавшуюся в комок Леаму. Затем его рука, резким отрывистым жестом указала на дверь.
Я тут же кинулась к выходу, с силой вдавила деревянную щеколду на место, прислушиваясь к ее глухому, но такому важному щелчку. Замок. Мы заперты. Но почему от этого не стало спокойнее… Обернувшись, я прислонилась спиной к прохладной двери. Он стоял посреди комнаты, неподвижный и грозный, как сама эта ночь, пришедшая к нам в гости с непредсказуемыми вестями.