— Хозяйка, что нам делать? — прошептала Леама, ее тоненький голосок был полон слез и паники.
— Молчать! — рявкнул ближайший стражник, тыча древком стрелы мне прямо в лицо. — Шаг в сторону — и вы получите стрелу с ядом в горло. Встали! За мной!
Мы поднялись, мои ноги подкашивались. Каждое движение отзывалось болью в спине, где я ударилась о подоконник. Кариона продолжали тащить по полу, и это беззвучное, беспомощное скольжение его тела было ужаснее любых криков. Спускаясь по скрипучей лестнице, я мельком поймала взгляд эльфийки, которая сдала нам комнату. Та стояла у стойки, демонстративно отворачиваясь и вытирая бокал, делая вид, что ничего не происходит. В ее позе читалось не просто безразличие, а удовлетворение.Ловушка… Все это было ловушкой с самого начала.
Где Дорок? Где Терас? Если их тоже схватили… Эта мысль впилась в мозг, вызывая волну тошноты.Мысль о том, что они могли быть такими же беспомощными, такими же пленными, была невыносимой.
Нас вытолкали на пустынные, погруженные в предрассветную мглу улицы Двора Ночи. Тишина, повисшая над деревней, казалась неестественной, давящей, словно сам Двор затаился в ожидании чего-то ужасного.
— Куда нас ведут? — рискнула спросить я, заставляя свой дрожащий голос звучать тверже.
Ответом стала резкая пощечина. Удар был настолько сильным, что у меня потемнело в глазах, а рот тут же наполнился теплым, металлическим привкусом крови. Я едва удержалась на ногах.
Где-то позади донеслось низкое, злобное рычание. — Спокойно, ищейка! — засмеялся один из стражников, сопровождавших Кариона. — Одно движение — и твои подружки умрут мучительной смертью.
Карион очнулся! Я обернулась, вытирая кровь с губ. Его глаза, горящие холодным желтым огнем, метали молнии. Клыки обнажились в беззвучном, но оттого не менее страшном рыке. Каждый мускул на его теле был напряжен до предела, но он сдерживался, его взгляд был прикован к нам с Леамой. Он сдерживался ради нас.
Нас погнали дальше, и вскоре из предрассветного тумана начал вырисовываться Чёрный Замок. Он подавлял, нависая над городом гнетущим кошмаром. Казалось, его выковали не из камня, а из самой ночи. Стены из отполированного до зеркального блеска обсидиана отражали угасающие звезды, искажая их в болезненные, дрожащие блики. Остроконечные башни впивались в бледнеющее небо, словно окровавленные клыки какого-то исполинского зверя. От него веяло таким леденящим душу мраком и древним злом, что становилось не по себе. Казалось, сам воздух вокруг него сжался от страха.
Но нас, к моему ужасу и странному облегчению, повели дальше — мимо этого кошмарного сооружения вглубь леса, что темнел на окраине, словно бездонная пасть, готовая поглотить нас навсегда.