Сердце выскакивало из груди, когда стража грубо втолкнула нас на поляну, скрытую в самой чаще леса. И там, в центре, поджидала нас она.Миада . Ее платье цвета запекшейся крови казалось единственным ярким пятном в этом сером, предрассветном мире.
По бокам, словно каменные изваяния, стояли стражники. И…Дорок. Его мощная фигура была неподвижна, а лицо… лицо было пустой, бесстрастной маской, на которой не осталось ни капли знакомой суровости, ни тени того тепла, что я видела всего несколько часов назад. Мои глаза метались по поляне, выискивая беловолосую голову и уставшую улыбку. Тераса нигде не было видно.Куда они его дели? Что с ним?
— Моя дорогая Моргат… — голос Миады был сладким, как яд, и она сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Наконец-то… ты приняла моё предложение?
Я не слышала ее. Весь мой мир сузился до одного мужчины. До предателя, стоящего рядом с этим исчадием ада.
— Дорок… — вырвался у меня сдавленный, разбитый шепот. Это было не имя, а стон, полный мольбы и невыносимой боли.Почему он просто стоит? Почему смотрит на меня пустыми глазами?
Миада залилась безумным, колким смехом, который резал слух:
— О, милая, он твоя новая игрушка? Ты попросила их с братом навестить меня⁈
Она резко подошла ко мне, вонзив в мое лицо пронзительный, безумный взгляд. Потом вдруг резко вдохнула возле моей кожи, и ее глаза расширились от изумления и ярости.
— Ты не Моргат! — ее голос превратился в змеиное шипение, полное ненависти. — Где она? Почему ты выглядишь как она?
Горькие слезы, которые я пыталась сдержать, хлынули по моим щекам. Я не могла оторвать взгляд от Дорока.
— Дорок… — снова простонала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты обещал… защитить меня…
— ЗАТКНИСЬ! — Оглушительная пощечина Миады отбросила мою голову назад. Боль, острая и унизительная, пронзила все мое существо. — Дорок теперь мой девченка. И знаешь что? Он сделает ВСЁ, что я скажу.
Ее длинные, тонкие пальцы с мерзкой, игривой нежностью пробежали по его мускулистой руке, и я увидела, как его кулаки сжались, но он не дрогнул. Не сделал ни единого движения.
— Убей ненки, — тихо, почти ласково прошептала она ему на ухо.
Время замедлилось, превратившись в тягучий, леденящий душу кошмар. Я увидела, как рука Дорока молниеносно метнулась к поясу. Блеснула сталь. Я бросилась к Леаме, к моей маленькой, испуганной Леаме, крича что-то нечленораздельное, пытаясь стать ей щитом.
Но было поздно.
Кинжал просвистел в воздухе с тихим, смертоносным шелестом и с ужасающей точностью вонзился в грудь моей подруги.