— Кто ты? — прошептала я в пустоту, но звук затерялся в дымке.
Силуэт не ответил. Он лишь отдалился и растаял, как дым. А потом я услышала голос, низкий и безполый, от которого по коже побежали мурашки:
— Терпи.
И я ощутила боль. Резкую, режущую, будто мне воткнули раскаленный нож в самый низ живота и провернули его. Я инстинктивно сжала челюсти с такой силой, что зубы затрещали. А потом мир перевернулся.
Я распахнула глаза, задыхаясь. Над головой — знакомые ветки дерева, сквозь которые пробивался утренний свет. Рядом, прислонившись к стволу, спал Карион, его лицо в тени было удивительно спокойным. Прямо передо мной сидел мой кот, его алые глаза были прикованы ко мне, полные какого-то странного, напряженного внимания.
Я попыталась вздохнуть глубже, чтобы унять дрожь, но тут же скрючилась от нового, еще более жуткого спазма. Казалось, кто-то невидимый схватил мои внутренности и принялся выкручивать их, вырывая с корнем. Боль была всепоглощающей, огненной волной, накатывающей из самой глубины таза.
Я не сдержала крика. Короткого, хриплого, от которого сам Карион резко вскочил на ноги, его сонное оцепенение сменилось мгновенной боевой готовностью. Его глаза метались, ища угрозу.
Меня скрутил новый виток агонии. Это было похоже на то, как будто меня выворачивали наизнанку. В висках застучало, в глазах потемнело, и я почувствовала, как из меня что-то хлынуло, оставив между ног неприятную, теплую и липкую влагу. От осознания стало тошно. Это было унизительно, больно и страшно. Я не понимала, что происходит со мной, это новое тело предательски атаковало меня изнутри самыми примитивными и жестокими средствами.
— Больно… — выдавила я сквозь стиснутые зубы, и голос прозвучал чужим, сдавленным рыданием.
Я видела его растерянность. Видела, как его взгляд, обычно такой острый и уверенный, бессильно скользил по мне, не находя раны, не видя врага. И от этой его беспомощности мне стало еще страшнее. Даже он, мой могучий защитник, был бессилен против этого внутреннего кошмара.
* * *
Карион
— Какого хрена, демон⁈ — закричал я у себя в голове, чувствуя, как ледяная паника сжимает горло. Ее крик, полный настоящей агонии, вырвал меня из забытья и вогнал в сердце острый шип страха.
— Я не знаю! — прозвучал в ответ растерянный, почти человеческий голос. — Она спала, а потом резко закричала.
Я метнулся к ней, сканируя пространство вокруг — ни угроз, ни ран. Она просто корчилась от боли, молча, и это молчание было страшнее любых слов.
— Мира, что с тобой? — голос сорвался, став низким, взволнованной мольбой.