— Если бы я тогда мог знать, кем она станет… я бы не позволил Дороку вести ее к Миаде. Но черт, как же я был слеп…
Я поднял голову к небу, ощущая, как тяжелеет каждая клетка моего тела. Первые солнечные лучи уже пробивались сквозь листву, окрашивая небо в бледно-голубой цвет. Я широко, до хруста челюсти, зевнул. Сопротивляться больше не было сил.
— Поспи, — проскрежетал в моей голове знакомый, раздражающий голос.
Черт. Проклятый голос в голове. Мгновенная ярость, острая и живая, на секунду прогнала сон.
— Черт, я уже понадеялся, что ты оглох или разучился разговаривать, — с фальшивой надеждой бросил я мысленно в пустоту.
— Не дождешься, ищейка, — парировал демон, и в его ментальном «голосе» я уловил ту же усталость, что давила и меня.
Он ненадолго замолчал, будто собираясь с мыслями, и продолжил уже без обычной насмешки:
— Поспи. Я посторожу.
— Еще чего, — огрызнулся я, хотя его предложение странным образом отозвалось в моем измотанном сознании.
— Не спорь. Тебе еще протаскивать Миру через барьер, и, насколько я знаю, для этого тоже нужны силы.
Гребанный демон. Он, как всегда, был прав. Силы для преодоления барьера Двора Неба требовались немалые, и в моем текущем состоянии это было сомнительной затеей.
— Ты предлагаешь доверить тебе нашу безопасность? — с нескрываемым недоверием и вызовом спросил я.
— Да, — спокойно, почти отстраненно ответил демон. — Безопасность Миры, к моему большому сожалению, зависит еще и от тебя. Так что да, я посторожу вас. Ты меня уже видел в бестелесном обличии, и, мягко говоря, я не беззащитен.
Я колебался. Каждая частица моего существа, вышколенная столетиями выживания, кричала, что это безумие — доверять ему. Но будить Миру я не хотел. Жажда сна стала физической болью.
— Ладно, — неохотно, сквозь стиснутые зубы, согласился я. — Уже светает, и рядом не чувствуется угрозы. Я вздремну. Но поклянись, что при любой, малейшей опасности ты меня сразу же предупредишь.
— Я не буду ни в чем клясться, ищейка. Спи и не ворчи, — его голос снова обрел знакомую ухмылку, сквозь которую пробивалось странное снисхождение.
— Иди к черту, — мысленно выдохнул я, уже не в силах сопротивляться, и блаженно закрыл глаза, ощущая, как тело немедленно начинает отключаться.
Демон тихо хмыкнул в моей голове, и наступила тишина. Лишь сквозь нарастающую, сладкую дрему до меня доносилось чистое, ликующие пение птиц, приветствующих рассвет.
* * *
Мира
Я снова оказалась в этой странной дымке, на границе миров. Все вокруг плыло, искажалось. И сквозь туман я увидела силуэт мужчины. Два красных глаза пылали, как раскаленные угли. Я изо всех сил пыталась разглядеть лицо, но изображение дрожало, расплывалось. Я успела заметить лишь рога — заостренные, темные, поднимающиеся чуть выше лба.