— Здравствуй, друг! И… милая спутница! — его голос звучал тепло и приветливо.
— Здравствуй. Это Мира, — представил меня Карион.
Я собрала всю свою учтивость и улыбнулась в ответ, протянув руку:
— Очень приятно.
Эльф оживился ещё больше, его глаза сверкнули любопытством.
— Мы вас ждали! Как раз скоро должна подойти моя супруга, Нора. Проходите же, не стойте в дверях!
Он распахнул перед нами дубовую дверь, украшенную тончайшей резьбой — ветви серебристой лиственницы словно оживали под пальцами мастера. Его взгляд горел таким радушием, будто он ждал нас много лет. Он посмотрел вниз на кота и удивлённо вскинул брови, но промолчал.
Внутри было ещё уютнее, чем снаружи. Воздух был напоен ароматом выпечки и старого дерева. Вдоль стены тянулся длинный стол, а вокруг него стояли скамьи, обитые мягкой кожей — они словно приглашали присесть, отдохнуть, почувствовать себя как дома. Рядом с пылающим очагом теснились на полках старинные фолианты в кожаных переплётах — каждый, казалось, хранил свою тайну.
— Вот и наш скромный дом, — с гордостью произнёс Мирам, размашисто указывая рукой вокруг. — Дверь на кухне ведёт к небольшой площадке, где отдыхают каулы — Вестник и Ночь.
Моё сердце ёкнуло от волнения.
— Так у вас два каула⁈ — прошептала я, не в силах скрыть изумления.
Мирам горделиво выпрямился, его глаза загорелись.
— Да, идёмте, познакомлю! — он приветливо поманил нас к двери на кухне.
В руках у него оказался большой свёрток. Развернув его, он вручил по куску свежего мяса мне и Кариону.
— Это для каулов, — таинственно прошептал он. Затем снова посмотрел на кота и задумался. — А тебе, я думаю, найдём что-нибудь на кухне.
Кот, сидевший у моих ног с невозмутимым видом, лишь фыркнул, отчего Мирам округлил глаза.
Мы вышли на небольшую площадку с низкой дверью, за которой виднелись два величественных каула. Они были огромны, и меня пронзило странное чувство — трепет от близости к таким могущественным существам. Их чешуя переливалась на свету, как самоцветы, а мощные мускулы играли под кожей при каждом движении. Едва уловив наше присутствие, они издали громкие свистящие звуки, приветствуя хозяина. Но чёрный каул, видимо, та самая Ночь, насторожилась, прижалась мощным боком к Вестнику, будто защищаясь.
Мы склонили головы в почтительном поклоне и медленно приблизились. Кот не последовал за нами; он остался у двери, свернувшись в клубок, но его зрачки были узкими щелочками, внимательно следящими за каждым нашим движением.
Вестник, чешуя которого отливала тёплой бронзой, первым шагнул навстречу. Карион взял мою руку в свою и мягко прижал её к морде каула. Его прикосновение было твёрдым, почти властным. Я обернулась, встретилась с его взглядом — его карие глаза потемнели, стали почти чёрными, а пальцы сжали мои с такой силой, что в груди что-то заныло.