Раз.
Мечи исчезли.
Два.
Они вернулись в мои руки с лёгким серебристым всплеском магии.
— Эффектно, — хмыкнул Карион, но в уголках его губ дрогнула улыбка.
Я попробовала ещё раз — быстрее, резче, добавив искру между пальцами. Но силы закончились. Ноги подкосились и мир поплыл перед глазами.
Твёрдые руки Кариона подхватили меня. Он притянул меня к себе, его ладонь тёплой тяжестью легла на талию.
— Хватит.
Мы побрели обратно, его шаг подстраивался под мой, медленный, усталый.
Дойдя до дома, мы сразу же приступили к ужину, и я заметила на столике в гостиной три небольших флакона.
— Карион, что это?
Он обернулся, всмотрелся, затем откинулся на спинку стула.
— Противоядия.
— Какие?
— Синее — от сонного и парализующего. Красное — от одержимости и дурмана. Чёрное — от смертельного.
Я замерла, впитывая эту информацию.
— Как понять, каким ядом отравлено оружие?
— Запах. Цвет крови.
Он поднялся, подошёл к столику, взял синий флакон.
— Этот — травянистый аромат. Кровь не меняет цвет. Красный флакон— сладковато-пряный запах на ране, кровь тоже обычная. Чёрный— запах гнили. Чёрная кровь на ране.
Я сжала вилку так, что костяшки побелели.
— Это звучит… страшно.
— Надеюсь, не пригодится, — сухо ответил он.
Но в его глазах читалось другое.
— Будь готова ко всему, — уже более спокойным тоном добавил он.
Я осмотрела комнату — кота нигде не было.Не то чтобы я сильно переживала за демона, но наш последний разговор был не из дружелюбных, и я чувствовала себя виноватой, что сорвалась на нем. Отбросив все плохие мысли на задний план, я обернулась к Кариону.
— Я хочу искупаться и лечь спать. Пойдём вместе?
Карион замер. Его горло сжалось, а пальцы дрогнули на краю стола. Взгляд стал глубоким, горящим.
— Пошли.
Мы медленно поднялись из-за стола. Каждый мой шаг отзывался легкой дрожью в коленях, будто я шла не по твердому полу, а по зыбкому песку. Воздух между нами стал густым, насыщенным — каждый вдох обжигал легкие.
Карион шел впереди, его спина напряжена, плечи слегка подрагивали. Я видела, как его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, потом разжимаются — будто он сражался с невидимым противником прямо сейчас.
Мы остановились у купели, лицом к лицу. Воздух трепетал. Мое сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук разносится эхом по всей комнате, выстукивая ритм моего нетерпения.
Первой упала моя заколка, затем — ремень Кариона, тяжело шлепнувшийся на пол, словно сбросивший оковы.
Мы раздевались медленно, словно боялись спугнуть хрупкое, наэлектризованное равновесие между нами. Каждый сброшенный предмет одежды обнажал не только кожу, но и самые потаенные грани наших душ — ту грань, которую мы так отчаянно хотели и боялись переступить.