Мы поднялись, не разрываясь, и его ловкие пальцы расстегнули пуговицу на моих штанах. Мне так безумно хотелось, чтобы он не останавливался, что я прижалась к нему всем телом, и в ответ он, не раздумывая, просунул руку между ног. Обнаружив там влажную горячую кожу, он низко, по-звериному, зарычал. Затем отодвинул край белья, и один его палец резко и властно вошел в меня. Я застонала ему в рот, и это, казалось, сорвало с него последние оковы.
Он резко развернул меня спиной к себе, сильной рукой нажал на поясницу, заставляя прогнуться. Я облокотилась о шершавый ствол ближайшего дерева, слыша, как бешено стучит мое сердце. Послышался резкий звук расстегиваемой пряжки, звяканье ремня. Я вздрогнула, и волна жгучего желания накрыла меня с головой. Его ладонь скользнула от моей шеи вниз, к ягодицам, медленно, словно издеваясь, приспуская штаны, а затем и белье. И тогда он вошел в меня. Резко, без предупреждения, заполняя собой до самого предела.
От неожиданности и наслаждения я вскрикнула, но зелье делало свое дело — оно заостряло каждое ощущение, заставляя меня хныкать от нахлынувшей лавины чувств. Он властно сжимал мои ягодицы, насаживая меня на себя с каждым мощным толчком, и в моей голове бушевал пожар. Искры пробегали по коже, задевая каждый нерв, унося в пучину сладкого, неистового удовольствия.Я уже не понимала, где нахожусь, едва держась на ногах, пока всю меня не накрыла всепоглощающая волна оргазма, выжигая все мысли, оставляя лишь первобытное, животное блаженство.
Содрогаясь в сладкой истоме, всем телом отзываясь на его близость, я обернулась и утонула в его взгляде. В этих глазах, еще несколько минут назад затянутых черной бурей, теперь плясали отблески солнца и дикое, первобытное торжество. Он с силой притянул меня к себе, прижал так, что я почувствовала каждый изгиб его тела, каждый напряженный мускул, и, глядя мне прямо в душу, прорычал сквозь стиснутые зубы:
— Ты моя, Мира.
От этих слов по спине пробежали мурашки, смешавшись с остатками блаженства. И тогда он излился в меня, издав приглушенный, сдавленный стон наслаждения.Эта картина была поистине великолепна: его наслаждение, наши переплетенные тела, эта дикая, неуемная страсть, растекшаяся по жилам вместо крови. Все было совершенно.
Тишину, нарушаемую лишь нашим тяжелым дыханием, прорезал знакомый насмешливый голос.
— Ничего себе у вас методы, чтобы успокоиться. Кстати, я как раз сейчас раздражен не на шутку…
Твою ж мать. Этот вечно язвительный демон с его безупречным чувством момента. Жар стыда мгновенно затмил жар страсти. Карион, ничуть не смутившись, прикрыл меня собой, и я почувствовала, как его грудь вибрирует от тихой ухмылки.