Я посмотрела на Кариона, который теперь, спрыгнув со стола, пытался учить Мирама какому-то невероятно сложному танцевальному движению, и улыбнулась.
— Да, — ответила я тихо, но так, чтобы демон услышал. И добавила уже про себя, ощущая тепло магии в кончиках пальцев: — Я чувствую, что сегодня у меня все получится.
Я только-только встала из-за стола, готовая направиться к Кариону, как Торн ловко подхватил меня под локоть, остановив.
— Я отлучусь по делам, — тихо бросил он, не глядя на меня, а следя взглядом за выходом. — Не ждите меня. Объясню завтра.
Я мельком взглянула на него, удивленная внезапностью.
— Хорошо. Будь осторожен.
Он на мгновение встретился со мной глазами, и уголок его губ дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.
— И ты, булочка.
И, прежде чем я успела что-либо добавить, он отпустил мою руку и бесшумно скользнул между столиками, слившись с тенями у двери.
Я на секунду задержалась, глядя ему вслед, а затем твёрдо развернулась и пошла сквозь шум таверны к Кариону.
Радостные крики посетителей таверны, похоже, только распаляли танец Кариона.Я смотрела на него, и это странное, щемящее чувство облегчения смешивалось внутри с нежностью и… да, с удивлением. Никогда бы не подумала, что смогу увидеть его таким. Совсем не грозным и закрытым, а… свободным.
Подойдя вплотную к столу, я посмотрела наверх. В этот момент Карион наконец-то опустил взгляд и заметил меня внизу. В одно мгновение его лицо изменилось: удивление, затем мгновенная паника, и он покраснел, словно я застала его за чем-то неприличным. Он застыл на столе, как пойманный на месте преступления ребенок, и весь его пьяный задор улетучился, сменившись растерянностью.
Он снова спрыгнул со стола, поравнявшись со мной. Между нами стоял шум, но в этом уголке вдруг стало тихо. Я сделала суровый взгляд, скрестив руки на груди, хотя внутри все переворачивалось от смеха и нежности.
Карион секунду подождал, его темные глаза, мутные от выпивки, метались, не зная, куда смотреть. А потом — резкое движение. Он не потянулся, а сгрёб меня в охапку, прижав так крепко, что у меня перехватило дух. Он вжался лицом в мое плечо, его дыхание было горячим и сбивчивым. Я обняла его в ответ, чувствуя, как дрожит его спина под одеждой. Это была не дрожь холода, а что-то другое — сброшенное напряжение, стыд, облегчение.
Он наклонился к моему уху, и его шёпот прозвучал хрипло, но с такой обнажённой искренностью, от которой ёкнуло сердце:
— Я люблю тебя, Мира.
В этих словах была мольба, признание и извинение, слитые воедино. Мой «суровый» вид растаял без следа. Я немного отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. Они были влажными и по-детски потерянными. Я улыбнулась, почувствовав, как по щекам сами катятся слёзы — слёзы того самого облегчения, которое копилось весь вечер. Встав на цыпочки, я нежно поцеловала его в губы — коротко, но ёмко, вкладывая в этот поцелуй всё:«Я здесь. Я не злюсь. Я тоже ».