— Мира… — его голос был низким, хриплым от недосыпа и вчерашнего перенапряжения. Он повернулся ко мне на бок, и его рука потянулась, чтобы коснуться моего лица. Он провел подушечками пальцев по моей щеке, смахивая воображаемую пылинку или, быть может, следы усталости и переживаний, что легли на меня синевой под глазами. Его прикосновение было нежным, будто он боялся раздавить хрупкий цветок, сомневаясь в своей способности быть осторожным.
— Я здесь, — прошептала я в ответ, поворачиваясь к нему всем телом и прижимаясь губами к его ладони, чувствуя на языке солоноватый, знакомый, родной вкус его кожи. — Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, — он выдохнул это слово, притягивая меня ближе и зарываясь лицом в мои волосы у шеи. Он глубоко, с облегчением вдохнул, словно вдыхая мое спокойствие, вбирая в себя само мое присутствие как противоядие от тех демонов, что бушевали в нём ночью. — С тобой… всегда лучше.
Мы замерли так на долгие, мирные, драгоценные минуты, сплетаясь конечностями под одеялом, просто дыша друг другом в унисон, слушая, как за окном постепенно, с птичьими трелями, просыпается Двор Неба. Его пальцы лениво, почти сонно перебирали пряди моих волос, а моя ладонь лежала на его груди, чувствуя под собой ровный, уверенный, живой стук его сердца — самый прекрасный звук на свете. Казалось, эти несколько мгновений тишины и покоя смыли тонкий слой вчерашнего кошмара, отогрели озябшие души.
Карион замер ненадолго, словно прислушиваясь не к внешней тишине, а к чему-то внутри, к тихому голосу, звучащему лишь для него. Затем он слегка напрягся и тихо произнес:
— Мира, демон говорит, что в дверь стучат.
Мгновенная реальность ворвалась в наш хрупкий утренний покой. Мы встали, движения были немного скованными, будто после долгой болезни, и наспех оделись в простую, удобную одежду, проходя из спальни в небольшую гостиную нашей комнаты.
И действительно, почти тут же, послышался тихий, почтительный, но настойчивый стук в дверь.
— Войдите, — негромко, собравшись, ответила я, оглядывая комнату в поисках Торна, но его нигде не было видно. Похоже, он укрылся в своей комнате или в очередной своей тени.
Дверь приоткрылась, и в проеме показалась одна из служанок Арона, хрупкая, юная эльфийка с большими, немного пугливыми глазами-озерами, в которых читалась смесь почтения и неподдельной тревоги.
— Госпожа Мира, господин Карион, — она почтительно склонила голову, избегая прямого взгляда, особенно на Кариона. — Правитель Арон просил передать, что ваш брат, господин Терас, уже пришел в себя и настойчиво просит вас к себе. Он… он очень взволнован и желает видеть вас немедленно. Кажется, он не находит себе места.