У дверного косяка, словно незыблемая скала, привалился эльф. Его мускулистая фигура, облаченная в простую рубаху, казалась, заполняла собой весь проем. Скрестив на могучей груди руки, он наблюдал за происходящим, и на его суровом лице лежало выражение глубокого, почти отеческого спокойствия.
Мое появление на мгновение заставило комнату замолчать. Все взгляды устремились на меня. И прежде, чем робость успела сдавить горло, из группы парней отделился он.
Тасио.
Он двигался с грацией, беззвучно и плавно. Его волосы были слегка растрепаны, а в глубоких, как омут, глазах теплился беззвучный вопрос. Он подошел ко мне и, не говоря ни слова, склонился в изящном поклоне, предложив руку.
— Позвольте, хозяйка, — его голос был тихим и на удивление мелодичным.
Без малейшей тени сомнения я положила ладонь на его протянутую руку. Его пальцы мягко сомкнулись вокруг моих, и это прикосновение показалось мне до боли знакомым. Он повел меня через комнату, к центральному, самому просторному ложе с изящной спинкой, будто знал, что именно это мое место.
— Спасибо, Тасио, — тихо сказала я, опускаясь на мягкую ткань.
Он лишь в ответ слегка сжал мою руку, прежде чем отпустить, и отошел, чтобы занять место неподалеку, его взгляд не отрывался от меня, полный тихого, преданного внимания.
Я села, сглатывая комок волнения, и окинула взглядом комнату. Эти лица… улыбающиеся, открытые, полные тепла. И я поняла, что несмотря на пустоту в памяти, мое сердце что-то знало. Оно откликалось на эту атмосферу тихим, робким ликованием. Я была дома. И сейчас, слушая их истории, я, возможно, найду дорогу назад к себе.
Все взгляды были обращены на меня, но в них не было давления — лишь поддержка и какая-то горькая нежность. Первой поднялась хрупкая блондинка с глазами цвета неба.
— Я Веста. Меня продали в служанки в двенадцать лет, — ее голос дрожал, но она смотрела прямо на меня. — Люди были жестоки.Я прожила там до восемнадцати лет. Однажды хозяин решил, что я украла его драгоценности… Меня избили и выбросили умирать в зимнюю стужу. Я замерзала в грязном переулке, уже почти ничего не чувствуя. И тогда… тогда появились вы. Вы подобрали меня, завернули в свой плащ, который пах дымом и звездами, и сказали: «Ты непосвященное дитя! Я помогу тебе». И привели меня сюда.
Она смахнула скупую слезу и улыбнулась сквозь неё.
— Здесь я впервые узнала, что такое сытость, безопасность и… дружба.
Следующей была темноволосая и пышущая здоровьем девушка, чьи руки сейчас так ловко управлялись с кувшинами вина.
— Я Мариша и я, чуть не умерла от лихорадки, — сказала она почти шепотом, и в комнате на мгновение повисла мертвая тишина. — В моем мире не было лекарей для таких, как я — бедных и бездомных. Я умирала на улице. И открыла глаза уже здесь, перед вами. Вы стояли над моим ложем, положив прохладную ладонь на мой лоб. Вы сказали: «Твоя кровь заслужила второй шанс. Живи». Вы подарили мне не просто жизнь… вы подарили мне силу и уверенность.