— Про оружие и зелье что могу сказать…— Аксель тяжело вздохнул.— Лучше не рисковать. Любое их обнаружение сочтут за акт агрессии, готовый скандал. Кариона и Торна могут взять под стражу сразу же, прямо на месте, до выяснения всех обстоятельств. А выяснять их будут долго и без особого удовольствия.
Карион громко хмыкнул, и в звуке этом слышались и досада, и ярость, которую он с трудом сдерживал.
— То есть, мы должны идти на милость Инелы, совершенно беззащитные, полагаясь только на свои собственные силы и на ситуацию? Идеально.
Торн слегка нагнулся, подавшись всем корпусом вперед.
— А ты что, ищейка, испугался? Своих сил не хватит разобраться с кучкой зазнаек?
Карион тяжело вздохнул.
— Вот поэтому, демон, тебе и говорят — молчи.
Торн хмыкнул и снова принял отрешенную позу.
— Если кратко, — холодно подытожил Аксель, — то да, вы можете полагаться только на собственные силы и на ситуацию.
— Интересно, — пробормотал Карион себе под нос, и его брови угрюмо сдвинулись.
Он выглядел так, словно его загнали в угол, лишив главных козырей.
Но тут Аксель улыбнулся, и его выражение лица смягчилось.
— Однако есть и огромный плюс. Карион, ты можешь быть абсолютно спокоен за Миру. Её точно не тронут. Она — потомок первой ведьмы, дитя, созданное самим Источником. Для других ведьм Двора Воды она… сродни долгожданной сестре. Какая бы магия её ни переполняла, какую бы тьму она ни носила в себе — они будут считать её своей. И в любом случае захотят ей помочь. Они очень, очень ценят своих.
Я увидела, как плечи Кариона под тяжестью этих слов слегка расслабились. Он облегченно выдохнул, и часть напряжения покинула его тело.
— Большего мне и не нужно, — тихо, но твёрдо произнес он.
Его взгляд на мгновение встретился с моим, и в нём я прочла бездонную преданность. Затем он снова повернулся к Арону.
— А что по поводу собрания? Терас… он в безопасности?
Арон со всей серьезностью, с какой говорят только правители, дающие нерушимые клятвы, обратился к Кариону:
— Друг мой, можешь не переживать. Терас находится под моей личной защитой. Я беру на себя полную ответственность за его физическую сохранность и за его нейтралитет в грядущей войне. Моё слово — закон в этих стенах.
— Это… это бесконечно радует, — выдохнула я, и камень с души будто свалился.
Но тут же накатила новая волна тревоги.
— Меня беспокоит его состояние. Он, конечно, всем показывает, как ему весело и беззаботно… Но не прячет ли он под этой маской настоящую боль? Не пытается ли заглушить её шутками?
Ваалал неожиданно достал из складок своей тёмной мантии маленькую хрустальную склянку, внутри которой переливалась жидкость.