И вот в один из таких вечеров, когда таверна была почти пуста, а за окнами сгущались сумерки, дверь отворилась, впуская прохладный ветерок и высокого эльфа в дорожном плаще. Его лицо было искажено тревогой.
— Леама! — его голос звучал сдавленно. Он устремился к моей тени, которая тут же встревоженно поднялась ему навстречу.
— Нолан? Что случиться?
— Это Лираэль, — он провел рукой по лицу, и я заметила, как дрожат его длинные пальцы. — Моя маленькая звездочка. Она играла, забралась на крышу дома… и упала. — Он сглотнул, пытаясь совладать с эмоциями. — Кости… я переживаю, что они медленно срастаются. Как бы не осталась хромота. Я слышал… я знаю, у тебя и твоей госпожи есть средства. Эликсир для полного восстановления, для костей… Умоляю. Я заплачу любую цену.
Моё сердце сжалось. Я представила маленькую эльфийку с большими, вероятно, такими же, как у отца, глазами, искалеченную из-за детской шалости. Без единой мысли, повинуясь порыву, я шагнула вперед.
— Подожди здесь, — мягко сказала я Нолану. — Алия, успокой его, напои чем-нибудь крепким. Я принесу то, что нужно.
Я повернулась и быстрым шагом направилась в свою комнату. Леама молча следовала за мной. Мой взгляд заскользил по полкам с пузырьками и склянками. Память все еще молчала, но инстинкт вел меня. Я протянула руку и взяла с верхней полки небольшой флакон из синего стекла, внутри которого переливалась густая, серебристая жидкость.
— Этот? — скорее утвердительно, чем вопросительно, сказала я Леаме.
Она лишь кивнула, ее глаза широко раскрылись от удивления и… гордости.
Я вернулась в зал и протянула флакон Нолану.
— Две капли в теплую воду утром и вечером, ребенку всё сразу нельзя, рассчитан на взрослого. От травмы не останется и следа.
Нолан с благоговением взял флакон, прижал его к груди, а другой рукой достал из складок плаща туго набитый кошель.
— Благодарю вас, госпожа Моргат. Сколько я вам должен?
Я покачала головой и мягко отодвинула его руку с деньгами.
— Ничего. Это для ребенка. Как можно брать плату за помощь ребенку?
Он замер, его лицо выражало смятение, затем бесконечную благодарность. Он не стал настаивать, лишь низко, почти до пояса, склонился передо мной.
— Я никогда не забуду этой милости. Дом мой и честь — всегда к вашим услугам.
Он выпрямился, еще раз кивнул Леаме и, крепко сжимая в руке эликсир, поспешил к выходу, чтобы успеть к своей дочери.
Когда дверь за ним закрылась, я обернулась к Леаме. Она смотрела на меня с таким изумлением и теплотой, что мне стало почти неловко.
— Что? — тихо спросила я.
— Вы… вы просто отдать ему эликсир. Не спросить даже, сколько он готов платить. Вы просто…Это точно вы?