— Я помню, — прошептала я, открывая глаза.
Леама протянула Тасио небольшой флакон с мутной, переливающейся жидкостью. Он взял его, без тени сомнения осушил одним глотком и сделал шаг ко мне, его взгляд был полон абсолютного доверия.
— Я готов.
Я подошла к нему вплотную. Подняла руку и прижала большой палец к его гладкому, горячему лбу. Закрыв глаза снова, я позволила воспоминанию вести меня.
Я прошептала заклинание, и слова полились сами, древние и полные силы.
— Fanetos lianore talyne.
Под моими пальцами его кожа задрожала. Я почувствовала, как магия хлынула из меня, горячим и уверенным потоком. Я открыла глаза и увидела, как меняется его плоть. Его плечи стали чуть шире, торс удлинился, приобретая эльфийскую стройность и силу. Самое удивительное происходило с его ушами — они плавно вытягивались, заостряясь изящными кончиками. Его черты лица стали более утонченными, а взгляд — еще глубже.
Он стоял, не двигаясь, пока магия не завершила свою работу. Затем медленно открыл глаза. В них читался вопрос.
Я убрала руку с его лба, ошеломленная. Передо мной стоял не Тасио-человек. Передо мной стоял высокий, статный эльф с темными волосами и преданными глазами, одетый в черное и серебро.
— Отлично, — выдохнула я, окидывая его взглядом. — Ты вылитый житель этого мира. У нас получилось.
На его новом, утонченном лице расцвела та же, знакомая, сияющая улыбка. Леама с удовлетворением кивнула.
— Тогда мы идем? — спросил Тасио, и его голос звучал теперь чуть мелодичнее.
— Идем, — согласилась я.
Мы вышли из таверны и углубились в опушку леса, что виднелась за «Перекрестком судеб». Солнце еще не село, окрашивая горизонт в багрянец, мы пошли быстрым шагом на встречу к празднику.
Тропинка, петлявшая между древними дубами и серебристыми березами, казалось, светилась изнутри в сгущающихся сумерках. Воздух был прохладен и напоен ароматом влажного мха и ночных цветов. Мы с Тасио и Леамой шли быстро, почти бесшумно. Вокруг нас порхали крошечные, с ладошку, существа со светящимися крылышками, оставляя за собой искрящиеся шлейфы. Они похожи были на живые звездочки, затерявшиеся в лесной чаще.
— Светлячки-духи, — тихо пояснила Леама, заметив мой взгляд. — Они указывать путь добрым путникам.
Лес понемногу затихал, готовясь к ночи, и в этой тишине начинало сквозить нечто настороженное, почти осязаемое.
— Прибавить шаг, — так же тихо сказала Леама. — Темные духи этого леса просыпаются с последним лучом солнца. Им не по нутру такой праздник.
Мы ускорились, и вскоре в просвете между деревьями вдали забрезжил мерцающий свет — не единый, а множество маленьких огоньков, переливающихся всеми цветами радуги.