Я не стала говорить, что та назвала меня сестрой. Эти слова горели во мне тайной, которую я боялась выпустить наружу.
Леама побледнела.
— Веда… Это Ведающая, провидица. Она жить отшельницей и не любить посторонних. Вы… вы иногда навещать ее. Но идти к ней без приглашения… это опасно.
Тасио сжал мою руку, его новообретенное эльфийское лицо выражало глубочайшую тревогу.
— Неужели нужно идти прямо сейчас? Ночью, в одиночку? Праздник в самом разгаре…
— Да, — мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — Я чувствую, что она меня ждет. Праздник подождет.
Леама тяжело вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.
— Дорога к Ведающей находиться прямо за замком. Нужно обойти его с запада, там есть тропинка, уходящая вглубь леса. Она привести вас прямо к ее хижине. Мы с Тасио проводить вас до начала тропы. Но дальше… дальше вам идти одной. Иначе Ведающая разозлится, и вы не получить ответов.
Я на мгновение засомневалась. Идти одной в ночной лес, к таинственной провидице? Но внутри снова вспыхнул тот же магический импульс, та же необъяснимая тяга. Я кивнула.
— Хорошо. Проводите меня.
Мы покинули шумную площадь, оставив за спиной музыку и свет. Замок Лурдана возвышался перед нами — громада из темного, отполированного временем камня. Башни его упирались в звездное небо, а по стенам вились светящиеся лозы, отбрасывая призрачное сияние. У массивных ворот, отлитых из бледного металла, стояла неподвижная стража в сияющих доспехах.
Мы, стараясь не привлекать внимания, обошли замок, прижимаясь к тени деревьев. Вскоре Леама указала на узкую, почти невидимую тропинку, теряющуюся в густых зарослях.
— Вот она, — прошептала Леама. — Идти осторожно. И… возвращаться к нам.
— Мы будем ждать вас здесь, — голос Тасио был полон решимости.
Я кивнула им, стараясь выглядеть увереннее, чем была на самом деле. Затем развернулась и шагнула на тропинку. Лес сомкнулся за моей спиной, поглощая свет и звуки праздника. Я шла вперед, навстречу тайне, которую хранила женщина с белыми глазами, назвавшая меня сестрой.
Тропинка извивалась в кромешной тьме, которую лишь немного разрывал холодный свет полной луны. Он серебрил края листьев и камни под ногами, но не мог прогнать саму черноту леса. Я шла, вслушиваясь в шорохи, скрип веток, далекое уханье.
Спустя время, показавшееся вечностью, впереди, в просвете между деревьями, я увидела хижину. Низкая, почерневшая от времени, она казалась частью леса, выросшей из самой земли. Из кривой трубы поднимался тонкий столб дыма, медленно уплывавший к луне, а в единственном маленьком окне теплился тусклый, но такой живой и желанный свет.