— Мы провели один опыт с сильным ингридиентом. Попытались усилить его собственную магию, чтобы пробить брешь. Он едва не умер, потому что не слушался. Итог ты видишь. Ничего не получилось.
Это была ложь. Грубая и наглая. Но произнесенная с такой уверенностью, что в неё можно было поверить. Сайлас медленно перевел взгляд на него, изучая.
В тот миг, когда их взгляды скрестились, со мной случилось нечто.
Словно гигантская невидимая рука схватила меня за горло и рванула из кресла. Но не наружу, а внутрь. Внутрь себя. Комната, лица, огонь в камине — всё поплыло и исчезло.
Я падал.
Сквозь слои тьмы, боли и собственного отчаяния.
Яркие, почти болезненные образы вспыхнули перед моим внутренним взором. Тронный зал Зораха в замке Двора Ночи. Но сейчас он был пуст и погружен в полумрак. Лишь у подножия трона стояли две фигуры.
Миада. Её лицо было обращено к моему брату. Дороку. Он стоял, сгорбившись, его плечи были напряжены, а в глазах читалась усталость и беспрекословное подчинение.
Их голоса доносились до меня будто из-под толстого слоя воды, глухие и искаженные, но я различал слова.
— … ждем уже слишком долго, — говорил Дорок. — Каждое мгновение промедления дает им возможность скрыться от нас.
Миада медленно провела рукой по рукояти своего кинжала.
— Терпение, мой верный пёс. Опрометчивые решения приводят к падению Дворов. Мой шпион должен скоро сообщить. Он во дворе Воды. Я жду от него вести о местонахождении ведьмы. Как только мы получим её… их сопротивление потеряет всякий смысл, с помощью неё мы откроем разлом.
Ведьма? Наша Мира? Мысль пронеслась вихрем, не находя ответа.
Я видел, как Дорок кивает, как его глаза горят мрачным огнем. Я чувствовал холодную уверенность Миады, её абсолютную, непоколебимую власть.
И тогда я понял, где я оказался сам того не желая. Ужас сковал меня.
Внезапно Миада замолкла. Её идеальная маска сползла, сменившись на мгновение лёгким, едва уловимым замешательством. Она медленно повернула голову, и её взгляд будто пронзил толщу реальности и упёрся прямо в меня. В мою душу, висящую где-то на ниточке между мирами.
Её глаза сузились.
— Я что-то чувствую…
Это был не вопрос. Это был приговор.
Она подняла обе руки, сложив пальцы в странный жест. И тогда чудовищный, сокрушительный удар магии обрушился на меня. Не на тело. На сознание. Это была концентрированная воля, предназначенная чтобы раздавить, стереть в порошок.
Я не закричал. Не успел. Мир взорвался в белом свете невыносимой боли.
И всё поглотила тьма.
Я очнулся на холодном каменном полу малого тронного зала. Надо мной склонились три встревоженных лица: Арон, Аксель и даже Ваалал. Сайлас стоял поодаль, наблюдая с холодным, нечитаемым выражением.