Дорок устало, почти машинально провел рукой по лицу.
— Другого от тебя не ждал, — его голос прозвучал глухо, но в нем явственно читалось раздражение. — Я в лесу только что негуля убил.
Он не успел договорить, как Карион резко развернулся к нам. Его темные, пронзительные глаза сузились.
— Негули так близко к поселению? — в его голосе прозвучало неподдельное удивление, сменившееся мгновенной подозрительностью. Он ткнул пальцем в мою сторону. — А с Моргат-то что? Она защищала негуля?
Терас не выдержал и звонко рассмеялся, но, встретив ледяной взгляд Дорока, тут же смущенно поджал губы, пытаясь сдержать смех, от которого его плечи все еще мелко подрагивали.
Их слова, их смех, их презрение… Внутри что-то надломилось, уступая место горькому, почти истерическому гневу. Я собрала всю свою смелость, всю остаточную гордость, что еще теплилась во мне, и сделала шаг вперед, выходя из-за спины Дорока. Мой голос дрожал, но звучал громко и четко:
— Никого я не защищала! Ваш негуль напал на меня, притворившись Тасио! Я пошла за ним, затем появился настоящий Тасио и пытался меня защитить, но погиб от его когтей… Меня же спас Дорок.
Карион резко шагнул ко мне, его лицо исказила гримаса недоверия.
— Что ты несешь? — процедил он сквозь зубы. — Как ты могла подойти к негулю? Ведьмы видят их сущность сразу, а уж ты тем более! Не морочь нам голову! — Его взгляд стал колким. — И что еще за Тасио?
Дорок, до этого момента наблюдавший за разговором с каменным лицом, медленно поднял брови и обратился к братьям.
— Кстати, трупак в лесу остался. И он человек. Его бы отнести к таверне, пусть закопают или сожгут.
Карион лишь пожал плечом, его лицо вновь стало бесстрастным.
— Несите. Мне вот вообще плевать, Тасио не Тасио.
— Это не главное, — голос Дорока вновь привлек всеобщее внимание. Он выдержал паузу, глядя то на одного брата, то на другого. — Ведьма перед вами — не Моргат. Это женщина из другого мира. Думаю, вы, как и я, заметили изменения в ее ауре.
Терас воодушевленно вскинул брови, его глаза загорелись азартом охотника, напавшего на свежий след.
— Так, так, так… это уже интересненько! — он потер руки. — Надо проверять. Может, к Ведающей ее?
Я вскинула руки в отчаянии, и мой голос наполнился раздражением и усталостью:
— Да я от нее и шла! Она мне и сказала, кто я! Я проснулась-то в вашем мире в тот день, когда вы пришли в таверну!
Карион, пренебрежительно фыркнув, отошел в сторону и бросил через плечо.
— Не верю… Где ненки?
Дорок глубоко вздохнул, словно принимая тяжелое, но необходимое решение. Он потер переносицу, демонстрируя усталость.