Пространство в центре зала вдруг заколебалось, задрожав. Из ничего, с тихим всхлипом, материализовалась Нейти. Вся в слезах, трясущаяся, с глазами полными такого ужаса и вины, что у меня сжалось всё внутри от осознания того, что будет дальше. Проблема, похоже, была на порядок выше, чем я предполагал.
Все взгляды впились в неё. Я почувствовал, как Карион рядом со мной превратился в зверя. Ярость от него исходила почти осязаемым жаром. Он едва сдерживался, каждый мускул дрожал от желания крушить, ломать, вырывать правду когтями.
— Карион! — мысленно рванулся я к нему, вкладывая в этот беззвучный крик всю свою волю.— Держи себя в руках! Сдерживай тьму! Не дай ей завладеть тобой!
Но казалось, он не слышал. Он застыл, не мигая, смотря на Нейти, и в его взгляде не осталось ничего — только бездонная, хищная тьма.
— Простите… — выдавила Нейти дрожащими, побелевшими губами.
Селена рванулась вперёд, но Алиана, словно предчувствуя беду, резко схватила её за локоть и покачала головой. Старшая ведьма замерла, и её голос прогремел, холодный и жёсткий:
— Что случилось, Нейти?
— Мира… — прошептала девчонка.
Карион издал низкий, животный рык. Я понял — сейчас. Сейчас всё пойдёт под откос. Не думая, я пустил в его сторону сгусток своей, уже угасающей, магии — не атаку, а барьер, пытаясь заглушить первый, самый опасный всплеск его демонической силы. Он дёрнулся, но с места не двинулся. Сработало. Пока сработало. Спасибо тебе, Мира, за последние крупицы твоей силы.
— Мира… это моя вина, — Нейти уже не сдерживала слёз, они текли по её щекам ручьями. — Я предала вас. Своих сестёр.
Гробовая тишина повисла в зале. Даже Инела на мгновение онемела. Потом её голос, усиленный магией, прорезал тишину:
— О ЧЁМ ты говоришь⁈
Нейти обвела зал безумным взглядом, задержавшись на Селене — ища прощения, поддержки, чего угодно. Вытерев лицо рукавом, она выдохнула:
— Мы… мы сделали переброс. Ко Двору Ночи. Это была ловушка для неё. Мира… в руках у Миады. Это… моя вина.
— Твою мать… — обречённо, про себя, выдохнул я. — Всё. Игра окончена.
Карион взревел.
Это не был обычный крик. Это был рёв раненого зверя, смешанный со скрежетом рвущейся материи. Стены дворца Инелы задрожали, казалось потолок рухнет. Ведьмы вскрикнули, инстинктивно прикрываясь руками. Я вложил в контроль ВСЕ оставшиеся силы. Каждая клеточка моего тела горела, протестуя. Но Карион сопротивлялся. Он не просто рвался наружу — он давил. Темнота, чёрная и тягучая, потекла из него обратно в меня, выжимая, высасывая последние капли магии, которая давала возможность быть в телесном обличии. Он пытался сломать моё вмешательство.