Передо мной встал выбор, чёртов, невозможный выбор. Продолжать удерживать его, истощиться до конца и неминуемо снова скатиться в форму кота — беспомощного, слабого наблюдателя. Или… отпустить. Сохранить последние крохи силы, чтобы хоть как-то сохранить эту оболочку, хоть что-то ещё попытаться сделать.
Но тут Нейти, неожиданно резко повернувшись к Кариону, перестала плакать. Её лицо исказила не вина, а отчаянная решимость. Она сжала кулаки и крикнула, перекрывая гул:
— Карион! Мира ждёт ребёнка! Твоего ребёнка! Внутри неё уже бьётся маленькое сердечко! Я не знала, клянусь Источником, я НЕ ЗНАЛА!
Больше ему оправданий не потребовалось.
— ГДЕ МОЯ ЖЕНА⁈ — Его рёв снёс остатки тишины, превратившись в физический удар. Стены снова закачались. От его ног по полу поползла живая, пожирающая свет тьма. Его глаза… они почернели полностью, став бездонными колодцами. Из согнутых пальцев выросли длинные, острые, как бритвы, когти. И за его спиной, с звуком рвущегося полотна, расправились огромные, чёрные, кожистые крылья.
Сил сдерживать его у меня больше не осталось. Я почувствовал, как последние отблески магии Миры — тёплые, солнечные — покинули меня навсегда. Мир поплыл, сжался. Боль пронзила каждый сустав. Я не выбирал. Тело выбрало за меня. С последним вздохом я рухнул на пол, и мир перевернулся, уменьшившись в разы. Мех. Лапы. Хвост. Я снова стал котом. Всего лишь наблюдателем. Беспомощным, но это лучше чем форма духа сейчас…
Инела резким жестом подозвала к себе Маркуса, её лицо стало маской холодной решимости — она готовилась защищать свой Двор любой ценой. Ведьмы сомкнули ряды, плечо к плечу, но в их глазах читался не только страх, но и ужас перед тем, во что превратился Карион. Никто из них не видел Дитя Тьмы в его полной, необузданной мощи.
Нейти, отступая, выставила перед собой руки, крича сквозь слёзы:
— Она в пещерах! Под замком Двора Ночи! Её стережёт Дорок, твой брат! Миада хочет забрать силу Миры и вашего ребёнка! Она хочет открыть портал в мир людей, чтобы…
Она не успела договорить. С грохотом распахнулись двери, ворвалась стража Инелы. Но Карион уже ничего не видел и не слышал. Он медленно склонил голову в сторону Нейти, затем всего за мгновение сократил расстояние между ними, и его рука, облаченная в тьму, пронзила грудь Нейти насквозь.
Она не крикнула. Только широко раскрыла глаза, словно удивлённая, и бесшумно осела на пол, в быстро растущую лужу собственной крови.
— ВЫ ВСЕ… ЗАХЛЕБНЕТЕСЬ В СВОЕЙ КРОВИ, — прорычал Карион, обернувшись. Его голос был множественным эхом из самой бездны.