ограбления обувного отдела торгового центра. — Вот. — Она протянула пять купюр по десять баксов. Сущая мелочь для нее. Я небрежно запихала кэш в карман папиных штанов. — Носи на здоровье, красота! Развернулась, чтобы побыстрее слинять. От ее вида меня выворачивало наизнанку. Я подозревала, что она не упустит шанс кинуть какую-нибудь высокомерную фразочку. — Мэйси, у тебя проблемы? — с напускной заботой проскрипела она. Я медленно повернулась. Сделала шаг. Она шарахнулась. — Еще какие, красотуля. Что? Хочешь выручить по старой дружбе? Она не поняла подкол. Кто б сомневался. — Ну, не знаю, Мэй. — Надин горделиво выпрямилась, расправила плечи. Состроила томную, безучастную гримасу. — Ты какая-то злая с некоторых пор… Папа говорит, что «Мэйси Франк пошла не по той дорожке». Моя едкая усмешка. Жалкая дура без собственного мнения. Она всегда ссылалась на слова надменных родителей. Транслировала снобизм людей, которые за всю жизнь не ударили палец о палец. Жили за счет достижений мотивированных трудолюбивых предков. Легкие деньги. Трастовые фонды. — И что? Если кто-то встал «не на ту дорожку», то и помочь грешно? — Нет, ну… Если у тебя правда проблемы, то да, конечно. Боже! Эта лицемерка знала, что мои предки далеко не нуждающиеся. В холодильнике полно еды, шкафы — ломятся от одежды. В ее глупую голову закралось подозрение, что у моей семьи не лучшие времена. Папа — банкрот, а дом заложен. Повод потешиться, распустить слухи. Такие, как Надин, беззаветно ничего не делают. Подобным ей и её родокам еще надо доказать, что дела реально плохи. Вот пример «дружбы» между толстыми кошельками во всей, мать её, красе! Я хотела загнать туфли из принципа. Поглумиться над гедонистом Келли, для которого главная ценность — материальные блага. Он честно сказал на последнем балу бесов, что не знает сочувствия. Так же, как и Надин. Так же, как все те вылизанные и пресыщенные из более старшего круга. Идти к ней за подачкой — смешно. Испытывай я крайнюю нужду, то скорее бы обратилась к Эндрю, а лучше к Грэйвзу. Мисс Эркин приготовила бы стейк или бифштекс с картошкой и салатиком. Не гостевая спальня, а именно уютная кровать Роба, его лежбище. Там можно было бы контоваться хоть сколько времени без «оплаты» или снисходительного дозволения. Получив дары Эфира, я это осознала. — Знаешь, красота моя, не упади с высоты каблучков, — бросила ей. — Хотя тебе никогда не достичь таких высот, как Джанни 62 . Априори! Чао! «Априори» — любимое словечко Надин. Конечно, до нее не дошел смысл сказанного.