Глава 19
В полутьме тускло горит ночник-Единорог. Приподнимаюсь. Джина лежит рядом. Свернулась, словно кошечка. Бледная, как полотно. Прикасаюсь к плечу. Не умерла ли? — Вуди, я не хочу… — сквозь сон произносит она. Оговорочка «по Фрейду». Муторно. Но в целом — нормально. За окном еще темно. Сколько времени? Непонятно. Поздней осенью световой день короткий. Скоро ли придет персонал и начнется раздача лекарств? Надо бы поспешить. Сажусь. Нащупываю тапочки. В коридоре никого. Боязни нет. Если напорюсь на кого-то, набрешу, мол, ходила в туалет. Дверь. Моя палата. Кровать. Сон не идет, как обычно. Колеса Джины. Удивительная штука! Яркие картинки из прошлого. Слова людей, эмоции. Какая-то магия прям. Закинулся, и назад, к той, прежней жизни. Временный побег из психушки. Моя первая любовь. Мартин. Жестокий, прямолинейный, загадочный. Возникший словно из ниоткуда. Пронзительные чувства. Боль, близость, запахи, звуки — всё как наяву. Та наивная, глупая девчонка очень ждала, что он объявится. Затоскует, опомнившись. И разыщет. «Дело даже не в возрасте». Стыд за юность. Я возненавидела эту цифру— шестнадцать. По ночам вскакивала, чтобы выглянуть в окно. Не потому что чувствовала его незримое присутствие, как тогда. Пустые надежды — пустой темный двор. Молчаливые деревья. Удушающее отчаяние. Отодвинутые шторы. Их мерное, недолгое покачивание. До полной остановки. Всё остановилось! Замерший мир. Кимми, Надин, Сара, Алекса, Рита — без спроса заявились на третий день по приезде в город с горнолыжного курорта. Довольные, взбудораженные после зимних праздников. Оккупация моего беспросветного пространства. «Подружки» всё трепались и трепались, развалившись на кровати. Трогали вещи, примеряли цацки и мазались моей косметикой. Типа в шутку критиковали дизайн комнаты. — Мэй, красота ты наша! — проскрипела Надин. — Ну, рассказывай, как повеселилась? Кимми, Сара, Алекса и Рита хихикнули. Они то и дело подкалывали, мол, я всё еще девственница. Последняя нетронутая овца из стада. Сводничество. Попытки подложить меня под какого-нибудь спортсмена-недоумка. Делиться с ними подробностями личной драмы? Вот уж дудки! Всё равно малодушные стервы ничего бы не поняли. Мой талант травить байки. О, да! Наплела, мол, переспала с профессором из Массачусетского. Сперва они пооткрывали рты, а затем завизжали: «О! Ничего себе, поздравляем!». Они уселись в кружок. В нетерпении ёрзали на задницах, желая разузнать подробности. Чем больше ненависти и презрения копилось к ним, тем более живописные вырисовывались