Глава 31
— Барб, ну ты чего? — Джина тормошит за плечо. Отбрыкиваюсь. Твердая, влажная от слез, подушка. Опустошение. Уйди, пожалуйста! Не до тебя. — Тебе плохо, да? — вздыхает. — Ну хочешь, я принесу мармеладок? Не хочу. Ничего не хочу! — Знаешь, у меня тоже такое бывает… Жестом приказываю идти на выход. — Ладно, я не обижаюсь. Ты только не вреди себе, пожалуйста. Скрип кровати. Джина встает. Шаги. Ушла, слава богу. «Не вреди себе». Уж что-что, а это я умею! Синтетика, органика. Эндрю Вульф. Он клялся, что не подкладывал ЛСД в коктейль на той летней вечеринке, после которой я загремела в клинику «Спирит-Форс». Но разве маме что-то докажешь?! ЛСД — вещь убойная. Не для меня. Старый дуб говорил голосом мужика из рекламы. «Представляем новый “Дружелюбный экспресс-ланч”. Когда хочешь быстро перекусить, но не фаст-фудом. Свежий. Всего пять минут. Гарантируем!». А соседняя ель пела: «Нет фаст-фуду, но “да” улыбке на твоем лице!». Кошмар. Глюки. Я зашла в дом. Папа, преобразившийся в апельсиновое желе, чертыхался в кресле, бубня что-то нечленораздельное. А у мамы вместо головы — сливной бачок унитаза. Я хохотала. Затем пришел отходняк. Попросила предков меня кремировать, а прах развеять с вертолета над «Saks» 52 , что на пятой авеню. Последняя прогулка друзей. Роба хоть и позабавила история с ЛСД, но он назидательно сказал: «Мне не нравится, что ты разрушаешь себя». Руины чужих башен и домов. Маки. Моя — в дурманящем опиумном поле. Мартин. — Красные маки, дурман… — случайно сказала вслух. — Опиаты опасны, Франк. Древний символ забытья. — Роб сдвинул брови. — Расскажи мне про это. — Зачем? — Просто интересно. Я не собираюсь пробовать, даю ухо на отсечение. — Ладно, слушай. В древней Греции мак считался атрибутом божественных братьев. Гипноса и Танатоса. Гипнос — бог сна. Танатос — бог смерти. Бог смерти. Дьявол! — Как они выглядели, по легенде? — тихо спросила. — Зачем тебе? — Любопытно. — Гипнос — красивый светловолосый юноша с маковыми коробками в руках, либо в маковом венке. — А этот Танатос? — Они с Гипносом братья-близнецы. Брюнет с мечом в руке. Тоже в венке, но с черными крыльями и в черном одеянии. Прекрасный, но вместе с тем пугающий. Я поежилась. Мартин — бог смерти. Красота и шрамы, татуировка с мечом. Эйден Келли — Гипнос. Мистика, забытие и зелья-наркота. Оба они имели надо мной власть. Танатос — погрузил в кошмар. Гипнос — дурманил ложью, играми, похотью. Тут вспомнила про комплект одежды, подаренный Эйденом на первый бесовской бал. Название коллекции. Всё сходилось!