Глава 43
Месяц с лишним в затворничестве. Книги, телек, двор, бассейн. Никакого желания встречаться с остальным миром. Парни, гулянки — в прошлом. Хоть как-то скоротать время до отъезда в Нью-Йорк. Мама, конечно, повозмущалась, мол, это не по правилам, но она очень устала от моих выходок. Устала от меня. Папа сказал: «Медвежонок, поищи квартиру получше, не в опасном квартале». Никаких Мартинов, Эйденов, Робов. Хватит! Долой провинцию, бывших одноклассников, знакомых. Звонок тети Энджи. Она начала издалека. То да сё, мол, как у меня дела, чем занимаюсь. Её заискивающий тон и мое неприятное предчувствие. «Мэй, мы с Кристиной решили годик-другой пожить на Филиппинах. Ты же знаешь, что у нее свой парфюмерный бренд? Ну так вот, мы хотим заняться еще и дизайном аксессуаров». Бла-бла-бла про то, что она уволилась из журнала, но, «если что», «кое-какие связи остались». Меня от нее воротило! Я считала ее типа как старшей подругой. Поддержка надежного человека. Она легко, не особо переживая, предала, кинула. Ну, как кинула… Сказала, мол, я могу «пожить» в их с подругой квартире, так как аренда хаты «оплачена на пару месяцев вперед». Одна в огромном мегаполисе. Ни единого близкого рядом. Бетон и толпы. Амбициозные, суровые люди, знающие цену всему. Вечная конкуренция и борьба за место под солнцем. Нет! Мне окончательно расхотелось ехать. Признание себе: расхотелось уже давно. Из-за Роба. Его карта-приглашение путешествовать. Желание быть с ним рядом. И никакого желания жить после разговора с тетей! Полнейшая апатия. Градация чувств от презрения до безразличия ко всему. Я ровно, без эмоций сказала ей, мол, ничего страшного. Ни вспышек гнева, ни боли в душе. Пустота. Решение: год провести дома. Никаких резких движений, строительства планов. Уйти в спячку. По ощущениям, был поздний август. Я потеряла счет времени и не знала, какое число на календаре. Утро-день, солнце-дождь — без разницы. Никаких мыслей о бывших, магии и сексуальных фантазий. Пятничное шоу по телеку. Мама, слава богу, свалила в загородный спа. Не успело такси выехать за пределы района, как папа опустошил стакан с джином «Бомбей» и закурил сигару. «Медвежонок, иди-ка проветрись, только обещай, без наркотиков и алкоголя», — сказал он и достал из бумажника пятидесятидолларовую купюру. Кивнула, мол, по рукам. Ага, как же! Накуриться с дорогим, самым лучшим другом Эндрю — единственное желание. Я по нему очень соскучилась. Но, как назло, Вульфа не оказалось дома. Прождала его битый час. Он так и не объявился. Тоска, скука