Глава 2
Почти на месте. Еще один квартал. Затем повернуть направо. Эйден Келли — второй в списке. Ему явно не понравится мой далеко не дружественный визит. Волнение и покалывания. Никакой дороги назад. Сатанинская ночь. Густая, черная. Ночь моего рождения. Восемнадцатилетие. Неплохой возраст, чтобы начать жизнь с чистого листа. Поздравления. Обычно это какие-то добрые слова и вручение подарков. Тусовки с друзьями, посиделки с одноклассниками. Не мой случай. Кожаный блокнот от отца в серой оберточной бумаге. Он так меня и не простил. Уехал в командировку в Айову, сухо попрощавшись. Традиционный лимонный торт от мисс Эркин? Нет уж! Я запретил ей организовывать праздник. Обиделась. Хрен с ней! У меня была куча поводов отметить событие по-особенному, классно, с огоньком. Под оглушительные хлопки с чарующим ароматом пороха. Блокнот. Цвета собачьего дерьма. И подожженное собачье дерьмо в пакете перед главной дверью — вот что мне оставили «милые» одноклассники. Каждый чертов год одно и то же: вонь на весь дом. Дом, где и так затхло и тошно. Дом, набитый дорогим старым хламом. «Прощай-прощай детка, детка прощай…» — весь день тихо напевал заевшую в голове песню. «Прощай-прощай детка, не заставляй меня плакать…». Группа Bay City Rollers. Да уж! Сладкая «детка» Эйдена Келли. Третья и последняя в списке. Мой десерт. Пальто. Шикарное, из мягкой теплой шерсти. Приготовленное заранее. Когда отец заказывал его для меня в ателье, он, верно, и подумать не мог, что внутренний карман шмотки вскоре станет вместилищем ада. Не даром оно прошито темно-красными нитками. В том был заложен совершенно иной символизм. Вшиты долбанные семейные ценности. Комбинация. Не с первой попытки удалось набрать правильную. Пальцы плохо слушались. Вполне оправданное волнение. Зря всё-таки отец не поменял код. 171170. День моего рождения. Зря! Очень опрометчиво — для него. Я немного повозился с чертовой железной коробкой сейфа, чтобы добраться до другого железного механизма. Револьвер. Отцовский кольт «Питон». Чудесная, по-своему изящная вещь. Некий музыкальный инструмент. Быстро же, однако, я научился на нем играть! Вошел во вкус, наслаждаясь закладывающей уши музыкой. Револьвер и правда отлично поместился в нагрудном кармане пальто. Его металл холодил сердце. Не давал главной мышце слишком сильно колотиться. Двор. Там свежо и тихо. Ночные заморозки. Дорожки, покрытые тонкой коркой льда. Я намотал шарф, поправил шапку. Шаг к тяжелым кованым воротам, отделяющим вечно сонный фамильный особняк Грэйвзов от чертового остального мира. Ноль эмоций. Отец, прислуга, соседи, знакомые — всех в адское пекло! Пустынная улица. Тишина. Темные деревья. — Никаких чувств, Никаких чувств, Никаких чувств, К кому-то другому… — тихо напеваю песню. Группа Sex Pistols. Обожаю! Жаль, что нескоро смогу послушать их музыку… Забавно. Топая к дому Крейга Томпсона, я размышлял всего о двух вещах. Первое: зря затянул со сдачей экзамена инструктору по вождению. На тачке было бы куда быстрее. И второе: чем сейчас занимаются два мудака? Боров-Томпсон наверняка готовится ко сну. У таких, как он, свои ритуалы: смятая в огромной ручище банка пива, брошенная под кровать. Журнал с порнухой. С Эйденом Келли всё сложнее. Он эстет. Совсем иные развлечения. Ведьма Франк. Чертов десерт. Красивый снаружи, но пропитанный ядом. Когда я шел мимо ее дома, промелькнула мысль: может, всё-таки не тратить время, делая потом крюк от дома Келли? Вроде как сейчас ведь по пути? Нет! Она достойна того, чтобы разобраться с ней в последнюю очередь.