Я искренне радовалась, что Вульф такой. Его день! Тусовка подходила к концу. Выпила совсем немного вина. С утра на работу. И ладно. Мне и так было хорошо. В кои-то веки понаблюдать, как людей меняет выпивка и трава. Довольно забавное зрелище. Осмелевшие парни и развязные девчонки. Их простые любовные игры. Симпатия, переходящая в похоть. Кто-то поставил кассету с подборкой медляков. Ясно. Поцелуи в танце, романтика, прикосновения, а затем секс. Классический сценарий. Не то, что у некоторых… Легкий приход. Чуть мерцающая кожа. Отлично. Именно так, постепенно, я уйду. Без боли и страданий… Беседка. Совместная песня Стиви Уандера, Дион Варвик и Глэдис Найт. «That’s what friends are for». Эндрю зовет на дружеский медляк. Отказать имениннику? Ни за что! Да еще под такую чудесную песню. Премия «Грэмми» восемьдесят седьмого как-никак. Я и мой друг кружимся, изображая танцы на балах в галантную эпоху. Эндрю целует мои руки, делает реверансы и поклоны. Наши улыбки. Так хорошо! Силуэт высокого человека, чужака. Внутри холод. Боже, Келли! Он стоит у входа с бутылкой чего-то горячительного. Он опять пьян? Замираю на месте. Эндрю — тоже. — Ты чего, Мэй? — спрашивает. Страшно, вот что! Опускаю глаза в пол. — Ты как тут, Дэн? — голос Эндрю. — С Днем рождения! Это тебе… Видимо, Келли притащил бутылку в подарок. — Спасибо, — с ноткой недоверия тянет Вульф. — Эндрю, ты классный парень и верный друг. Желаю всего самого хорошего. Не выдерживаю. Смотрю на них. Что? Келли жмет Эндрю руку?! «Да Вульф лучше тебя в миллион раз!» — мои слова в день разрыва чудовищной связи с пауком. Эйден приближается ко мне. — Здравствуй, Мэй. Его мягкий голос. Ни волнения, ни, наоборот, обволакивающей магии. Он передо мной. — Как ты поживаешь? — Детка, — шепчу. — Что? — Ты забыл добавить «детка». Келли пробегается глазами по моему лицу, будто хочет запомнить каждую черту. Щемящее чувство в груди! Иной Келли. Какой-то возмужавший, что ли. Неуловимо изменившиеся черты. Красивый. Еще красивее, чем раньше. Другая прическа. Свежий шрам от линии волос до брови. Но откуда? Его парфюм. Не океан, не морская свежесть. Что-то хвойное, плотное с ноткой шипра. Даже обалденный пуховик цвета спелой малины и кашемировый свитер с высоким горлом не добавляют смазливости, шика в его образ. Мужественный Эйден. Боже, столько всего пройдено, но ни гнева, ни ярости. Тепло. Соскучилась по нему? Стокгольмский синдром? — Откуда это? — киваю на шрам. Какая-то горькая улыбка Келли. — Это ничего, Мэй, ерунда. Так как ты живешь?